Поллианна
Шрифт:
— Я! Красивая? — с горькой усмешкой переспросила женщина.
— Ну да. А вы не знали?
— Нет, не знала, — сухо ответила миссис Сноу.
Миссис Сноу прожила на свете сорок лет и пятнадцать из них была слишком занята тем, что горячо желала, чтобы каждая вещь вокруг нее была не такой, какая она на самом деле. А потому у нее не хватало времени на то, чтобы радоваться этим вещам в том виде, в каком они существуют.
— О, но у вас такие большие темные глаза и волосы черные и вьются! — защебетала Поллианна. — Я так люблю черные кудри. Это одна из тех вещей, которые я надеюсь получить, когда попаду на небо. И у вас такой чудесный легкий
— В зеркало! — проворчала больная, снова падая на подушки. — Да, конечно, последнее время я нечасто прихорашивалась перед зеркалом… да и ты не прихорашивалась бы, если бы лежала весь день неподвижно на спине, как я!
— Конечно, нет, — согласилась Поллианна сочувственно. — Но подождите… позвольте, я покажу вам! — воскликнула она, вприпрыжку подбегая к комоду и беря с него маленькое ручное зеркало. На обратном пути к кровати она приостановилась, критически оглядев больную.
— Если вы не возражаете, я хотела бы немножко по-другому причесать вас, прежде чем поднести вам зеркало, — предложила Поллианна. — Можно мне причесать вас? Пожалуйста! Позвольте!
— Ну, я… пожалуй, если хочешь, — разрешила миссис Сноу ворчливо, — но они не будут держаться…
— О, спасибо. Я очень люблю кого-нибудь причесывать, — возликовала Поллианна, осторожно отложив зеркальце и берясь за гребень. — Разумеется, сегодня я не очень много успею… мне не терпится показать вам, какая вы красивая; но когда-нибудь я расчешу все ваши волосы и с удовольствием ими займусь! — пообещала она, касаясь нежными пальцами волнистых волос надо лбом женщины.
Пять минут Поллианна трудилась ловко и быстро, то расчесывая в пушистую волну упрямый локон, то зачесывая вверх растрепавшиеся волосы на затылке, то взбивая повыше подушку, чтобы голова выглядела лучше. Тем временем больную, которая усиленно хмурилась и язвительно насмехалась над всей этой процедурой, начало захватывать чувство, опасно напоминающее волнение.
— Вот! — выдохнула Поллианна, поспешно выдергивая розовую гвоздику из стоящей рядом вазы и втыкая ее в темные волосы, там, где цветок, по ее мнению, должен был произвести наилучшее впечатление. — Теперь мы готовы и можно на нас посмотреть! — И она с торжеством протянула зеркальце.
— Хм! — проворчала миссис Сноу, внимательно глядя на свое отражение. — Я больше люблю красные гвоздики, да, впрочем, все равно она завянет еще до вечера, так что какая разница!
— А я думаю, вы должны радоваться, что она завянет, — засмеялась Поллианна, — потому что тогда вам будет приятно воткнуть новую. Мне очень нравится, когда у вас так взбиты волосы, — закончила она, удовлетворенно взирая на свою работу. — А вам?
— Хм-м, может быть. Но… это не продержится долго, потому что я все время ворочаюсь в постели с боку на бок.
— Конечно нет… но я этому тоже рада, — кивнула Поллианна невозмутимо, — потому что тогда я смогу снова их уложить. К тому же, я думаю, вы можете радоваться, что они черные… Черные лучше выделяются на фоне белой подушки, чем светлые, как, например, мои.
— Может быть, но я никогда не ценила черные волосы — в них так рано заметна седина, — возразила миссис Сноу. Она говорила раздраженно, но по-прежнему держала перед собой зеркальце.
— А я так люблю черные волосы! Я была бы очень рада, если бы была брюнеткой, — вздохнула Поллианна.
Миссис Сноу опустила зеркальце и раздраженно обернулась:
— Не была бы
ты рада… если бы была на моем месте! Ты не радовалась бы черным волосам, да и ничему другому… если бы тебе пришлось лежать здесь весь день, как мне!Поллианна сдвинула брови, напряженно размышляя.
— Да, это было бы трудно… найти что-нибудь в этом случае… — размышляла она вслух.
— Что найти?
— Найти чему радоваться.
— Чему тут радоваться, когда лежишь больная в постели целыми днями? Тут, скажу тебе, радости мало, — сердито заявила миссис Сноу. — Если ты другого мнения, то сообщи мне, чему я должна радоваться. Будь так добра!
К безграничному удивлению миссис Сноу, Поллианна вскочила на ноги и хлопнула в ладоши.
— О, отлично! Это будет трудно, правда? Сейчас мне уже пора уходить, но я всю дорогу буду думать и думать и, может быть, в следующий раз я смогу это сказать. До свидания. Мне было очень приятно у вас в гостях. До свидания, — повторила она, переступая порог.
— Ну и ну! Но что она хотела этим сказать? — воскликнула миссис Сноу, глядя вслед посетительнице.
Она снова и снова поворачивала голову, держа в руке зеркальце и критически глядя на свое отражение.
— Эта девчушка умеет обращаться с волосами… бесспорно, — бормотала она себе под нос. — Честное слово, я даже и не подозревала, что они могут выглядеть так красиво. Но все равно, какой от этого прок? — вздохнула она, уронив маленькое зеркальце на постель и раздраженно поворачивая голову на подушке.
Немного позднее, когда Милли, дочь миссис Сноу, вошла в комнату, зеркало все еще лежало на постели, хотя теперь было тщательно спрятано от чужих глаз в складках одеяла.
— О, мама… штора отдернута! — воскликнула Милли, с удивлением переводя взгляд то на окно, то на гвоздику в волосах матери.
— Ну и что из того? — отрезала больная. — Не должна же я всю жизнь сидеть в темноте из-за того, что больна!
— Н-нет, конечно нет, — поспешила согласиться Милли, берясь за бутылку с лекарством. — Только… ты сама хорошо знаешь, что я так долго старалась уговорить тебя впустить в комнату хоть немного света, но ты не соглашалась.
Миссис Сноу молча теребила кружево на своей ночной рубашке, потом наконец заговорила ворчливо:
— Думаю, что хоть кто-нибудь мог бы догадаться и подарить мне новую ночную рубашку… вместо бараньего бульона… для разнообразия!
— Но… мама!
Неудивительно, что от растерянности у Милли перехватило дыхание. У нее за спиной в ящике комода лежали две новые ночные рубашки, надеть которые она несколько месяцев безуспешно уговаривала свою мать.
Глава 9, в которой рассказывается о Мужчине
Когда Поллианна в очередной раз встретила Мужчину, шел дождь? Тем не менее она приветствовала его радостной улыбкой.
— Сегодня не так приятно на улице, правда? — воскликнула она весело. — Я, впрочем, рада, что дождь идет не всегда!
На этот раз Мужчина даже ничего не проворчал и не повернул головы. Поллианна решила, что конечно же он не слышал ее. Поэтому в следующий раз (а случилось это на другой день) она заговорила громче. Она сочла это совершенно необходимым, потому что Мужчина шагал, заложив руки за спину и устремив глаза в землю, что казалось Поллианне нелепым перед лицом великолепного солнечного света и свежего, чистого после дождя утреннего воздуха. В этот день она в качестве особого поощрения получила разрешение на утреннюю прогулку.