Чтение онлайн

Когда солнце поднялось над горизонтом на целую ладонь, к городским стенам приблизился конный воинский отряд. Дерек не стал придумывать себе нового герба — на позолоченной пике вздыбился жеребец, сверкавший рунами «Але» на распахнутых крыльях.

Ильм, которому довелось относить эскиз кузнецам в Тальне, с некоторой опаской покосился в тот раз на изображение.

— Ты знаешь, что это за зверь, владыка? — поинтересовался он тогда.

— Жеребец, — обозлился Дерек. — Кто ж виноват, что у вас не лошади… а… не пойми что.

— Я правильно понял, — продолжал уточнять советник, — что вот это — это не пар от дыхания на морозе, а огонь?

Про пар от дыхания на морозе Дерек вообще никогда не слышал, поэтому кивнул так, что господин Хант тут же убежал искать кузнеца.

С тех

пор эти вопросы задавали все, кто видел герб. И все уже поняли, что изображён на нём крылатый жеребец. И лишь маги до сих пор настороженно на него поглядывали, словно боялись, что тот слетит с пики и их поджарит.

Процессия подъехала к воротам, и над городом разнесся тысячекратно усиленный магически звук трубы.

Церемония, овеянная традицией, проходила так, словно была тщательно отрепетирована. Дерек со странным чувством узнавания наблюдал как герольд звонким голосом зачитывает предложение темному властелину, узурпировавшему власть в свободной стране незаконным путем, тирану и врагу рода человеческого, выйти и сразиться с Аледером, славным владыкой меча света, и так далее и тому подобное — и понял, что со своими вечно пикирующимися советниками уже отвык от торжественно-выспренных речей. Может, и не стоит приучать их ко всей этой велеречивости — пусть себе говорят по-человечески.

Вызов брошен. А то, что на стене показался вельможа в богатых доспехах, и приготовился излагать ответ, показывало, что он услышан.

Только светлый владыка приготовился выслушать длинный и витиеватый отказ, как вельможа, стоявший на краю стены, неуклюже взмахнул руками и камнем полетел навстречу земле и опешившей процессии.

Фигура, показавшаяся на месте бедняги, была стройной и гибкой. Отряхнув ладони от бренности бытия, человек заговорил немного капризно:

— Слушай, тебе не надоело? Каждый раз затеваешь этот фарс. Думаешь меня этим разозлить? Ну — разозлил. Доволен? Думаешь, я теперь выйду? Как бы не так. Неужели не ясно, что на этих овец, столпившихся на стенах и перед ними мне совершенно наплевать. Тебе никогда не одолеть меня. Ты стареешь, я набираюсь опыта. Ты сентиментален, я же предпочитаю добиваться того, к чему стремлюсь. Я всё равно уничтожу тебя. А пока… — тёмный владыка обратился к собравшимся как на стенах, так и под ними, — режьте друг друга, славные воины. Чем меньше вас останется, тем слабее это ничтожество со ржавой железкой в ножнах. Он сам себя съест. Рано или поздно — он сдохнет. А я ему в этом с удовольствием помогу.

Сбросить со стены собственного герольда? Неразумно. Другой мир — может, тут это грань нормы? Как же тогда люди живут здесь? Ради чего они будут гибнуть там, на стенах?

Правитель не поставлен свыше — здесь нет религии. Власть не дана ему по праву рождения — он пришел извне. Его ненавидят все, включая магов. Почему он ещё на троне? Владыки, что тёмный, что светлый, неуязвимы не только для простых смертных, но и для магов? Не может такого быть — уязвим любой. Вспомнилось, как человек со стены играючи вскрыл магический купол… Нет, всё равно — уязвим любой. Почему у него есть подданные? Почему они ещё не разбежались? Допустим, на той стороне — отбросы, такие же, готовые убить по собственному капризу, для которых нет понятия совесть и честь. Допустим. Их в любом мире наберётся достаточно. Но пойдут ли такие люди умирать за идею? За правителя умирать не будет никто. Разве что самые близкие. Идея, если она того стоит, может побудить на самопожертвование любого. Если нет идеи, нет веры, нет цели, нет надежды — за что умирают эти люди? Просто потому, что так принято? Глупость.

— Борода, за что завтра будут умирать наши люди? А его? За что умирает воин?

Советники для того и существуют, чтобы давать ответы.

— Каждый за своё. За наших не переживай. В тёмное правление всегда найдётся, за что мстить. Спалили деревню, убили родных, дочь или сына порвал вампир, — командующий остановил руку, потянувшуюся к повязке на глазу и вместо этого собрал начавшую отрастать бороду в кулак. — Его? По ту сторону железная дисциплина. Малейшее нарушение — смерть. Жестокая. Но… отслужив пять лет, наёмник никогда не будет знать нужды. Там очень хорошо платят. Очень. И без

вины командиры и там не наказывают. А правителя можно ни разу и не увидеть за это время. Каждый надеется, что ему повезёт. Понятно, что слуг тёмного не любят. Обычно они подаются на юг — богатый человек везде устроится…

Любозар оставил бороду в покое и замолчал.

— Вот только немногие могут удержать деньги, — продолжил советник по финансам. — Тем, чьи пять лет ещё не истекли, полное жалование выдают только перед штурмом столицы. А светлый владыка обычно возвращается через три-семь лет, хотя бывало, что и через десять, — только об этом мало кто помнит: светлые ведь правят дольше, успевает вырасти новое поколение. А сбежать нынешним наёмникам уже не удастся. Те же, кто выживают после штурма, да ещё и умудряются ускользнуть с монетой, быстро её прогуливают. Представь, столько лет человек держал себя, столько лет отказывал себе в удовольствии кутнуть — и вот долгожданная свобода. Как сберечь деньги он не знает, как пустить их в оборот, как приумножить — не ведает… Живет широко, но недолго. Как и любой разбойник.

— Ну не скажи. Знавал я одного по долгу службы, — советник по безопасности не смог удержаться, чтобы не поспорить с Хантом. — Денежки и сохранил и приумножил в правление светлого. Сколотил из таких же как сам банду: те на большой дороге промышляли, а он сбывал товар. Ребятишек мы периодически зачищали, а вот на него долго выйти не могли. Маг на него работал. Прищучим банду, пытаемся взять живыми, а маг контур поставит на уничтожение, а сам телепортом — и ищи-свищи. Несколько лет мы его ловили, однако ж и на вампирий клык найдётся жилистая шея. Маг-то к этому хитрецу никогда напрямую не уходил, через промежуточный пункт только. А тут мы его очень крепко зацепили. Чужой-то крови он не боялся, много пролил, а вот за свою переживал, ну и сиганул прямо к перекупщику. А за тем уже присматривали, не только за ним, конечно, около дюжины подозреваемых у нас было. Там-то их и повязали, тёпленьких. Вот я и думаю — а не из таких ли и ты, а, Ильм?

— Это мы еще не знаем, почему их так долго ловили, — безмятежно улыбнулся советник по финанасам. — Видать, хороший сыскарь ты был, если три года Сяву-пестуна поймать не мог, пока мои люди мага не зацепили? Или в чём другом дело? Ходили слухи, осведомитель у них был в сыскном отделе… Вот я и думаю — а не из таких ли и ты, а, Хельм?

Дагор покраснел и сжал кулаки. Но ничего не ответил.

Нужно что-то решать, подумал Дерек. Поединка не будет. По крайней мере, пока не возьмем замок. Да и там может не быть. Сбежит. На данный момент задача взять город, причём не просто взять, а с наименьшими потерями. Армия ценит, когда её берегут. Каждый понимает, что без потерь не обойдется, но когда их мало — боевой дух высок.

У шатра его ждал худощавый, немолодой уже человек в странного вида темно-синей широкополой шляпе конусом и в длинном плаще. По внешнему виду — один из тех магов, что воображают себя защитниками слабых и угнетённых. Дома Дерек таких навидался предостаточно и пришёл к выводу, что расчётливый и себялюбивый маг опасен куда менее — он предсказуем. И покупается. После же непрошеных доброжелателей, пытающиеся претворить в жизнь свои прекрасные идеалы, приходится убирать куда больше трупов.

Присмотрелся внимательнее — магу чего-то не хватало. Посоха. Нет — посох стоял, прислоненный к коновязи, наскоро сооруженной у шатра. Тогда — чего? Длинная борода, изможденное в думах о вечном лицо — всё как положено. И тем не менее что-то не так. Он не улыбается, понял Дерек, он никогда не улыбается. Нет характерных складок у рта, нет морщин в уголках глаз, да и сами глаза холодны как… как ночи без костра.

Я уже пытаюсь применять местные сравнения, по-нашему — как остывшие камни…

— Здравствуй, владыка, — голос мага под стать глазам, безжизненный и трескучий. — Тебе нужен лучший в мире специалист по вампирам? Я пришёл. Гудил Свистун — к вашим услугам.

— Заходи, раз пришёл. Поговорим.

Не ко времени, но придется решать с кровососами теперь. Верить магу нельзя — однако можно найти истину и в его словах. Или противоречия. Из своих магов он уже вытянул всё что можно.