Поцелуй Герыча
Шрифт:
Растерянная Яна вновь взволнованно спросила:
– Ашот Рубенович, всё-таки, когда на работу выходить?
– Яночка, я для тебя просто Ашот! Панимаешь?
– Мне как-то неудобно, вы директор и старше меня.
Племянник держался корректно, бросая взгляды то на Яну, то на Ашота. Осторожно вмешался в диалог:
– Дядя Ашот, ты почему девушку смущаешь?
Шумилиной показалось забавным находиться под пристальным и восхищённым вниманием сразу двух мужчин-кавказцев, Ашот, вызывал у неё большую симпатию. Она не воспринимала мальчишек-сверстников всерьёз. А племянник будто специально
Шумилиной жилось теперь гораздо интереснее. Жизнь как-то наполнилась: Москва, работа, Ашот. Всё это доставляло невыразимую радость. Она перестала сопротивляться обстоятельствам, с первого же мгновения покоряясь течению судьбы.
После работы Ашот каждый вечер подвозил свою пассию на «Мерседесе» до дома. Щедро осыпал её подарками – всякими безделушками. Когда они оставались наедине, общались по-приятельски, непринуждённо. Звонил ей, подолгу болтая ни о чём. И всегда после слов:
– Бари гишер, – бросал трубку. Яна уже знала, что это – доброй ночи, по-армянски.
Давид часто прибегал на рынок поболтать с красивой новой продавщицей, а сам исподволь любовался ею. Давид свято верил, что Яна когда-нибудь обратит на него внимание. Он иногда мог зайти к ней за прилавок, чтобы ощутить её дыхание, невзначай прикоснуться к руке, прочувствовать, как дрожь пробегает по его телу. Яна оценивающим взглядом присматривалась к взволнованному лицу Давида.
Темноволосый крепыш с короткой стрижкой, Давид был по-мужски красив жаркой восточной красотой, такой быстротечной, исчезающей. Его чёрные лакированные туфли с острым носом всегда блестели. Движения и жесты так и фонтанировали энергией! И эта необузданность пугала Яну.
Повышенная впечатлительность, даже некая меланхоличность Ашота нравилась Яне больше, нежели яркие речи, энергичные жесты и мимика Давида.
– Давид, ты мне мешаешь работать, – сердилась она.
– Я тебя поддерживаю, я не могу тебе мешать. Я могу тебя только поддержать, – отвечал он с лёгким акцентом.
– Со своей работой я сама справлюсь, мне не нужна поддержка.
Он заинтересованно смотрел на движения Яны. Короткая юбка на кокетке в круговую складку играла на её бёдрах, подчёркивая длинные стройные ноги. Давида в ней всё увлекало.
– Попомни меня, придёт время, когда ты пожалеешь об этих словах, – сказал он с лёгким упрёком, вожделенно всматриваясь в неё, после небольшой паузы добавил: – Моя поддержка тебе нужна будет всегда.
Яна небрежно отмахнулась и улыбнулась. Покупателей собралось много, и, чтобы не отвлекать её, он вышел из-за прилавка, бросив напоследок взгляд исподлобья.
Давид не собирался мешать развивающимся отношениям между ней и Ашотом. До интима у них ещё не дошло. И он знал об этом. Ему такое поведение девушки нравилось. Давид лишь пытался привлечь к себе внимание в надежде, что она предпочтёт его.
Ашот заметил, что его племянник неравнодушен к Яне. Несмотря ни на что, уступать ему не хотелось. Потому что Яна стала не просто новым увлечением, а
чем-то большим – незнакомым волнующим…Яна умела хорошо работать, когда хотела. Три недели пролетели, как один день. Устала, – всё-таки целыми днями по десять часов на ногах. Но и заработала хорошо. Она смогла наконец взять выходной. Вспомнив о родителях, чтобы не звонить через сотовый телефон, добралась до почтового отделения, дозвонилась до дома и, услышав голос отца, обрадовалась:
– Здравствуй, папа!
– О, здравствуй, Яночка, как ты там?
– У меня всё хорошо. Пап, я перевела вам деньги, объясни маме, что я вернула ей долг.
– Может, ты всё-таки вернёшься домой и будешь учиться? Ещё восстановиться не поздно, – уговаривал отец, – мама мне уже всю плешь проела, говорит, что это я виноват.
– В чём ты виноват?
– Избаловал тебя, – мама так считает, – поэтому ты бросила институт.
– Да при чём тут ты, папа?
– А может, я тебя действительно избаловал?
– Нет, папа. Я вот такая: делаю, что хочу. Я буду всегда такой! Ну всё, папочка, пока. Я вас целую.
Вернувшись из почтового отделения, Шумилина невольно разбудила спящую Наташу.
– Янка, ты что, сегодня дома, что ли? – она ворчала сквозь сон.
– Да, я сегодня взяла выходной.
Яна сбросила одежду, накинула короткий халатик, чтобы прилечь на минутку. Уткнувшись в подушку, грезила о своей любви.
– У нас выходные совпали, – проговорила Наташа, уже просыпаясь, – слушай, Янка, а что за «Мерс» тебя каждый день подвозит?
– Откуда ты знаешь?
– В окно видела.
Яна загадочно улыбнулась, перевернувшись на спину, лениво потянулась.
– Ну как тебе?
– Что как?
– Мерс?
– Мерс как Мерс. А кто за рулём Мерса – я не видела.
– Увидишь когда-нибудь.
– У тебя что, – любовь? Или просто так…
– Наташа, ты меня ещё со школы знаешь. У меня просто так не бывает. У меня всегда конкретно: или любовь, или дружба. Хотя я, честно говоря, ещё любви-то не знала.
– Ay тебя было с ним что-нибудь?
– Ты что? Я ненавижу девок, которые перед первым встречным ноги раздвигают. – Яна рассмеялась. – Наташ, по-моему, я серьёзно влюбилась. Ты знаешь, мне так приятно, когда он рядом, аж мурашки по коже. Он такой мягкий, так ласково разговаривает со мной. А взгляд его так пробивает!
– А как его зовут?
– Ашот.
– Ты что? С хачиком, что ли? Ну ты даёшь! Разве им можно доверять? Да они такие, что ни одной юбки не пропустят. У них жёны дома сидят, а они гуляют. Янка, одумайся. Да он, небось, ещё и старше тебя?
Возбуждённое лицо Яны побледнело от досады.
– Да, он старше меня, и намного.
– Пока у тебя с ним не было секса, лучше брось. Ещё забеременеешь, – останешься одна с ребёнком.
– Тебя что-то понесло. Я об этом ещё вообще не думала.
– Он наверняка женатый.
– Я не знаю, не спрашивала.
– Так спроси!
– Я замуж не собираюсь. Зачем мне это надо?
– Вот дура ты.
После этих слов взволнованная Наташа, играя своими широкими бёдрами, направилась в ванную. Ушла, желая скрыть свой гнев, чтобы окончательно не поссориться с Яной. Из ванной послышался шум воды…