Победитель
Шрифт:
— А Нерман не может уклониться от сражения? Вдруг он захочет отступить вместе с армией этой ночью? — Гношт не чувствовал себя уверенно. Он полностью соглашался с Растом, но не мог не видеть, что пока что их действия не приносят результата.
— Если отступит, то мы об этом узнаем. Тогда нужно будет сразу же преследовать. Я бы и сейчас атаковал, но о раненых нужно позаботиться.
— А раненых у нас много?
— Не знаю еще. Но легкораненых — в строй. Тяжелораненых — в ближайший город под охраной обычных солдат. Чувствую, нам понадобится каждый из ишибов. Наши люди злы, нападение было коварным.
— Вижу, — кивнул король Томола.
— А я сегодня ночью займусь полезным делом. Разошлю гонцов в близлежащие страны, к тем правителям, с которыми у нас хорошие отношения. Полагаю, что наши соседи должны знать, на что способен многоуважаемый король Ранига. Это будет полезно на тот случай, если он решит покинуть свою армию и страну. Вряд ли после этого он найдет где-то спокойное убежище. Либо его попытаются убить, либо — извлечь информацию об амулетах Террота и взрывающихся штуках. А потом — все равно убить. С моей точки зрения, он жить не должен, даже если секрет изготовления этих амулетов разбредется по миру.
— А в Фегрид тоже пошлешь? У нас отношения с ним не самые лучшие.
— Пошлю. Фегрид — наш ближайший сосед. Ему должно быть очень интересно. Очень. Нерман — не Миэльс. Если Фегрид будет знать все, то не пригреет на груди такую змею.
Глава 26. Отступление
Каждый человек может стать героем. Жаль только, что не каждый герой может стать человеком
Этой ночью Михаил не спал. Сразу же по возвращению в лагерь, он принялся раздумывать над тем, нужно ли нанести удар всеми имеющимися силами по врагу прямо сейчас, пока Томол и Кмант еще не оправились толком от ночной бомбардировки. Однако, поразмыслив, он снова отверг эту мысль. Идея сражаться в ночном хаосе не нравилась ему. Потери невозможно было бы предсказать.
Король сидел в своей палатке за столом. После ночной атаки прошло часа три, но он все еще ощущал большую усталость. Перед ним была карта, на которой он механически расставлял деревянные фигурки. Эти действия не несли особенного смысла. Его штаб давно уже продумал варианты ответов на практически каждый маневр противника.
— Твое величество! — из-за полога палатки раздался голос охранника, — Какой-то человек требует срочной встречи с твоим величеством. Говорит, что его здесь ждут. Одет очень плохо. Аба не видно. Как он пробрался прямо к палатке — неизвестно.
— Что еще за человек? — Михаил с трудом оторвался от размышлений, — Как его имя?
— Он отказывается называть себя. Но некоторое время назад, еще в Парме, ишибы твоего величества видели вас вместе.
— Но этот человек хоть что-то говорит, кроме того, что требует встречу?
— Да. Он утверждает, что твое величество его ждет с нетерпением, потому что он самый лучший слуга твоего величества. И никого лучше него у твоего величества нет.
— Хм… Так и говорит?
— Да. И еще добавляет, что не только нет, но и не будет.
— Зови-ка его. Любопытно посмотреть
на такого наглеца.Король слышал шаги удаляющегося охранника. Несмотря на оригинальный рапорт, он поймал себя на мысли, что ему не очень интересно даже узнать, кем же является таинственный незнакомец. Видимо, события ночи явились большим стрессом. Король находился в апатии.
Однако Михаил волей-неволей прислушивался к происходящему за пределами палатки. Он легко мог бы послать наружу щуп, но не делал этого. То ли недавний бой утомил его аб, если это вообще возможно, то ли королю просто не хотелось, но сейчас он лишь меланхолично прислушивался к звукам. Ему не приходилось думать о безопасности. Имисы, представляющие реальную угрозу, как выяснилось, не могут полностью скрывать свою сущность. Уж кого-кого, а имиса его ишибы распознают элементарно. Шаги охранника отдалились, потом снова приблизились. Если кто-то и шел вместе с ним, то ступал совершенно бесшумно.
— Твое величество, можно заходить? — снова раздался голос охранника.
— Заходите, — король уже ощущал слабый интерес. Кто бы это мог быть?
Полог шатра отодвинулся. В проеме показалась фигура ишиба и еще какого-то невысокого человека, одетого в самые натуральные обноски. Его когда-то светлые куртка и штаны были не только дырявы, но и грязны.
— Приветствую, твое величество, — поклонился бродяга, — Прошу прощения, что заговорил первым, но знаю, что это разрешено во время похода. К тому же, мои новости требуют безотлагательного внимания.
Король несколько секунд молча разглядывал человека, стоящего перед ним. Губы Михаила непроизвольно сложились в улыбку. Это был Ренгел Мерт, знаменитый и когда-то элегантный вор. Сейчас рванье, одетое на нем, явно мешало хорошо выглядеть.
— Мерт… — король, не переставая улыбаться, подал знак охраннику, чтобы он покинул палатку, — Заходи. Давно тебя не видел.
— Из Фегрида добирался обходными путями, — начал оправдываться вор, — Прибыл в Парм, узнал, что армия выступила. Бросился следом, и,… наконец, я здесь.
— Это ничего, ничего… А с основным заданием что?
— Разве твое величество ничего не знает? Известия не опередили меня?
— Нет. Говори.
— Миэльс мертв, твое величество. Все сделано как надо.
Король откинулся на спинку стула и шумно выдохнул. Наконец-то! Хоть одно положительное известие на фоне неприятных новостей и событий.
— Присаживайся и рассказывай все по порядку. Есть хочешь?
— Нет, твое величество. Я поел совсем недавно. И выспался тоже хорошо на одном из постоялых дворов.
— Тогда рассказывай.
— Ну что же… с Миэльсом получилось вот как…
Через несколько минут перед королем развернулась вся картина покушения на бывшего короля Ранига. Ренгел оказался занимательным рассказчиком, обладающим даром красочного повествования. Описание сцены смерти Миэльса ему удалось особенно хорошо. Однако оно не произвело особенного впечатления на Михаила. Ему не было жалко своего предшественника. Он точно знал, что кто-то из них двоих должен был умереть. Знал с того самого момента, как объявил себя принцем Нерманом. У него был очень примитивный взгляд на вещи, если они касались его выживания. Получилось, что умер Миэльс. Что ж, такова судьба.