Плебейка
Шрифт:
Часы показывали половину четвертого. Растус по-прежнему плавал, как заведенный. Я вздохнула и побрела в свои апартаменты, мысленно прикидывая, как себя вести с наследником Лукрециев. Через панорамные окна было видно пришвартовавшуюся к причалу ладью. Грузчики выгружали ящики разных размеров. Неужели, Растус был прав, и Фабий привез оборудование для зачатия? Внутри заворочалось смутное беспокойство.
Ну, привез и привез. Его личное дело. Меня никто не заставит подписать договор. А как только откроется проход, я уйду, только меня и видели.
Малый кабинет находился в хозяйском, левом крыле особняка. Там я еще не была. Служанка, послушно ожидавшая меня в коридоре, молча проводила до двери.
Круглый чайный столик был накрыт у окна. Пузатый заварник из розового фарфора, две чашечки с блюдцами, миниатюрные тарелочки с красиво выложенными конфетами, пиала с орехами в меду. Два низких старинных кресла стояли по обе стороны. Ну, просто кукольное чаепитие. Сама комната была небольшой, книжных шкафов не было, лишь несколько комодов и письменный стол у стены. Кабинет выглядел пустоватым. Фабий при моем появлении встал, отложил какой-то документ и шагнул в мою сторону. Если бы я не испытывала некоторого предубеждения, то улыбка на его лице показалась бы мне искренней.
– Сальве, Ксения, – бархатный голос прошелся лаской по коже.
– Добрый день, – вежливо отозвалась я.
– Проходи, садись.
Я осторожно обошла мужчину и села в кресло, краем глаза наблюдая за домином. Фабий был одет в строгий серый костюм с геометрической вышивкой на лацканах и манжетах. Ворот белоснежной рубашки был расстегнут на пару пуговиц. От него так же, как и раньше, восхитительно пахло, движения совершенного тела были выверены и неторопливы. Его окружала аура абсолютно уверенного в себе мужчины, сильного, умного, надежного, как скала. Я любовалась длинными музыкальными пальцами с аккуратным маникюром и думала о том, что его психотип – учитель, отец или духовный наставник. Когда-то в юности я прочитала «Поющие в терновнике». Тогда мне было непонятно, как девочка могла влюбиться во взрослого состоявшегося мужчину, а сейчас ощущала именно это – благоговение и абсолютное обожание, возвышенное, кристально чистое, как небо над Родосом.
Стоп. Что за чушь лезет в голову? Какой еще отец? Хотелось мотнуть головой и вытрясти из нее дурацкие мысли. Этот «наставник» хочет от меня ребенка. Я схватила малюсенькую шоколадку и положила в рот, чтобы хоть чем-то себя занять. Внимательно глядя на меня, Фабий взял заварник и разлил чай.
– Тебе нравится здесь? Все устраивает в доме, поместье? – поинтересовался он, после того как я сделала глоток. Вопрос был явно с подвохом, уж слишком ласково домин улыбался при том, что глаза оставались равнодушными и пустыми.
– Да, здесь хорошо, – ответила смущенно. Руки дрожали, я сразу же поставила чашку, боясь расплескать напиток. Почему я чувствую себя, как маленькая испуганная девочка?
– Хочешь, я куплю тебе такой же особняк на материке? Есть неплохие места около Афин или в Бетике, если ты любишь море и теплый климат.
Я тут же напряглась. Обожание слетело моментально, как стая воробьев, спугнутых выстрелом.
– Взамен на что? – сделала непроницаемое лицо.
– Ты знаешь, на что, – голос Фабия не поменялся, был по-прежнему мягким и дружелюбным. – Мне нужен наследник.
Неужели он думает, что, окружив роскошью, дав несколько побрякушек и забив нарядами гардероб, сможет изменить мое решение? Я была лучшего мнения об его уме… Или он просто вычеркивает из виртуального блокнота общеизвестные способы воздействия? Деньги, подарки, ухаживания… Что там дальше? Я откинулась на спинку, сделала лицо кирпичом и произнесла серьезно:
– Я считала, считаю и буду считать, что дети должны рождаться только в семье.
– Надеешься на брак? Это исключено, – отрезал домин. Едва фраза вылетела изо рта, в его глазах мелькнула досада. Видимо, брак с простым
человеком был до такой степени за гранью его мировосприятия, что сдержанный и умный мужчина, каким я считала Фабия, позволил себе так глупо сорваться.Удивительно, но я оскорбилась, хотя замуж – предпоследнее, чего бы я желала в этом мире. Последнее – беременность. Но такая резкая категоричность покоробила.
– Увы, принципы менять не собираюсь, – я встала. – Спасибо за чай. Нам с Авророй паковать чемоданы?
Фабий очаровательно улыбнулся.
– Ну, почему же? Оставайтесь, сколько хотите, наслаждайтесь отдыхом, – о произошедшем срыве минуту назад не осталось и следа. Он опять был вежливым и добродушным, – как я знаю, донна Просперус проводит много времени со своим сыном. Зачем лишать их общества друг друга?
– То есть вы поддерживаете их встречи? – я несказанно удивилась. Неужели Фабий не безнадежен?
– Все обсуждается, Ксения. Абсолютно все. Если ты согласна на договор, то я могу пойти на серьезные уступки…
– Нет, извините, обычное любопытство, – я не дала втянуть меня в неприятную полемику, коротко улыбнулась и выскользнула за дверь.
Глава 18
Территория нового приобретения Лукрециев была огромной. Десяток километров в одну сторону и десяток в другую. Оказывается, во владении это был не единственный дом. Вдоль побережья на юг находились еще несколько. Они были брошены хозяевами много лет назад. Той вилле, в которой мы живем, всего семьдесят. А древнейшему сооружению – более тысячи. Их не стали демонтировать, просто оставили саморазрушаться.
Я всегда любила путешествовать, поэтому с радостью согласилась на обзорную экскурсию по поместью. Фабий явно хотел извиниться за вчерашние грубые слова, а я не стала отказываться – хоть какое-то развлечение.
Он рассказал о бывшем владельце. Последний из рода Доркасов умер год назад, не оставив наследников доминов. Поместье отошло в императорскую казну, одновременно его выставили на продажу. Цена была сильно завышенной, так как поместье не консервировали, в особняке продолжали работать слуги, на фермах рабочие, им нужно было платить. Из тех родов, у которых были средства для его покупки, оно никому не приглянулось. «Пока Ксюша не захотела посетить Родос», – добавила мысленно я.
– Неужели в его семье никого не осталось?
– Увы, – лицо Фабия скорбно скривилось, – сейчас очень трудно найти пари. Доркас поздно озаботился продолжением рода, начал искать уже после ста лет.
Я не прониклась жалостью к бедному несчастному домину.
– Но ведь можно усыновить, взять из приюта, – сироты были в этом мире, так же, как и в моем.
Правда от Авроры я узнала, что в этом мире детей не усыновляют, они не становятся сыновьями или дочерями в полном смысле этого слова, как у нас. Их берут на воспитание и, если будет угодно воспитателю, то он может оставить им состояние, дом, деньги и так далее.
– Воспитанники исключаются из очереди наследования императору, они не становятся доминами, – прохладно произнес Фабий, подтвердив мои сомнения, – если я или Растус умрем, не оставив кровного ребенка, семью навечно вычеркнут из папириса, заберут Эбусус. Родовыми островами могут владеть только домины. Сейчас мой отец восемьдесят пятый наследник Юстиниана, а еще сто лет назад был двухсотым. Ты не представляешь, сколько островов сейчас пустуют…
В его голосе слышалось возмущение, словно это я была виновата в том, что количество доминов стремительно сокращается. Не нужно перекладывать на чужие плечи проблемы хозяев империи.