Плач стали
Шрифт:
– Ай да малой! А мы уж закручинились, что долго тебя нет, и на берег не пришёл нас встречать. Ан вот он ты что выделываешь!
Я оглянулся на здоровенного мужика и трёх тоже немаленьких парней, мозги тут же выделили их фигуры, опознали и выдали необходимую информацию - кто из них кто. Ну, а что это братцы с батей пожаловали, я и сам догадался. Отвесил тятьке полупоклон со словами.
– Прости, отче, неразумного, забаловался.
У бати отвалилась челюсть. Я уже без поклона обратился к парням.
– И вы простите, братцы.
Ребята смешно одновременно открыли рты. Владислав нашёлся первый.
– Как матушка, по здорову ли?
– По здорову, отче.
– Значит и ты по здорову, - решил он вопрос.
–
***
За ужином, да и вообще, ничего рассказывать не пришлось - мама старательно игнорировала тему моей прогулки в лес, и никто не решился поднять этот вопрос. Может, потом кто-то надеялся, что я сам расскажу... Что я мог им рассказать? Если честно, каждая минута с ними отзывалась болью от простенькой такой мысли - они все скоро погибнут! Вроде бы, кто они мне? Приёмный отец, сводные братья Горислава... родовичи, за которых я должен отомстить. Только для начала вместе с ними выйти на последнюю битву, плечом к плечу. Потому только и терпел я эту муку - смотреть им в глаза, слышать их голоса, стараться впитать каждую чёрточку, интонацию, жест, гримасу... боги! Пытаясь унять боль, я едва не загнал пацана. Владислав эти дни был по большей части занят в кузне, занимался со мной урывками, скорей всего по просьбе мамы Горика. Братцы же явно чувствовали, видели, что малого томит что-то, и старались помочь, как умели. Просто были рядом, показывали и объясняли, как и куда бить неподъёмным мечом.
Худшей бедой оказалась сестрица Лана - пацана отчётливо к ней тянуло. Да и она постоянно обнаруживалась в поле зрения, чем бы я ни занимался. Лана симпатичная стройная девчонка с льняными волосами до плеч, пронзительно синими глазами, постоянно сильно отвлекала. Видеть её и думать, что мстить придётся и за неё... если бы Горик знал всё тогда, он бы схватил её и увёл, не взирая на шансы выжить в лесу. Но я-то не мальчишка. Знаю про потайной ход, этот пацан тем путём однажды унёс ноги, потому что кто-то встретил смерть в воротах. Чтобы смогли убежать мама и Лана, в этот раз я пойду с батей и братьями.
Только я серьёзно опасался, толку от этого будет немного. Нет, я всё понимал - боги там, мистика, меня такого умного сюда занесло. Но едрён корень! Я же мальчишка! Сколько не старался, размахивая батиным мечом - максимум умудрялся не грохнуться с ним на землю. Причём просто махал, бить даже не пытался. В надежде боги знают, на какое колдовство плавно повторял связки, привыкая к его тяжести, приучая мышцы к слаженной работе. Со стороны смотрелось красиво, Лана восторгалась, выворачивая мне душу из креплений. Ни о каких учебных схватках речи идти не могло. Братцы предложили потренировать меня с деревянным мечом, но я упрямо тягал железяку. Блин, да на деревяшках я их просто отлуплю, а толку? Морских разбойников в доспехах этим не возьмешь. Время уходило на глазах, я с тоской отмечал путь солнышка по небосводу... и вот настал последний рассвет.
Глава 3
Тяжёл отцовский меч мальчишеским рукам,
Но худенькие плечи не согнутся
Под плетью уготованной рабам.
Зовёт сестра, рыдает мать - герой не смеет оглянуться.
Средь тел отца и братьев он лежал,
Из ран ужасных кровью истекая...
Ах, мама, я бы убежал,
Но не живут герои, убегая.
Родимый дом в огне, и пенится прилив
От крови красный в мареве закатном.
– Запомни эти паруса! Ты будешь жить,
Сколь не покроешь долг свой неоплатный!
Твой путь кровав, твоя подруга месть,
Нести погибель твой удел вовеки!
–
То ангел смерти нёс благую весть
Тому мальчишке, выбрав человека.
Он избран и без жалости разит
Проворен и послушен меч отцовский,
Но рекам крови пламень не залить
Родного дома, жжёт огонь бесовский.
Безлюден, холоден чертог
Души его опаленной по краю,
Когда шагнул мальчишка за порог,
В ручонках тряских грозный меч сжимая.
Первую ночёвку в посёлке я не запомнил, от впечатлений вообще ни о чём не думалось, а ко второй отнёсся уже серьёзней. Мне часто приходилось слышать об "осознанном сновидении", о методиках абстрагирования от собственного тела... блин, да мне и делать ничего не надо - изначально абстрагирован дальше некуда! С этим, конечно же, нужно бороться, но и грех не использовать. Начал с насущного - с осознания предыдущей жизни Горика, будто лазил по фото-видео архивам.
Сразу получил побочку, по аналогии с воспоминаниями Горислава сознание заносило в собственную прошлую жизнь, и оно принималось осознавать то, что я старательно старался совсем забыть. В принципе, я понимал, что это объективный процесс слияния, жить гостем в собственном теле или делить себя на конфликтующие части - клиника без обжалования. Главное, я понимал, предельно ясно осознал, что всё скоро закончится. Я ж забывал войну, неудачную любовь, приют, гибель родителей, чтобы эти воспоминания не мешали жить. Но такие уж у меня перспективы, что сейчас это может помешать мне жить в самую последнюю очередь, так отчего же нет? Какого икса я, собираясь на смерть, убегаю от прошлой жизни?
Горик привычно укладывался, засыпал, и я отстранённо, через восприятие мальчишки-язычника, с его простой и ясной позиции сводил счёты и раздавал долги. Наверное, я рисковал, дурацкая моя особенность в самые важные моменты "думать не о том", но всё-таки угадал верно - немного разобрался в себе и день Х встретил с чистой душой, неотягощённой виной и обидами, смог действовать спокойней, рассудочней. Первым делом поздравил себя с обретением новой уникальной способности - обычным порядком это потребовало бы несчётных часов самопогружения или привело бы к нервному срыву, а так всё прошло быстро и во сне, не пришлось тупить и терзаться наяву.
В последнее утро проснулся, словно от толчка, от мысли "сегодня". Немного смущало, что мысль эта не вызывала никаких отрицательных эмоций, напротив - с тем же примерно чувством я встретил свой последний день в приюте. Было страшновато-весело, интересно и просто неприлично радостно. Попытки настроиться на торжественный, героический лад успехом не увенчались - я как со стороны отметил, что нетерпеливо приплясываю на месте, умываясь, собираясь. Вот такая я, оказывается, бесчувственная скотинка. Немного взял себя в руки лишь за завтраком, тому обязывали правила приличия, да и родные лица напомнили кое о чём.