Петербурженки
Шрифт:
Воспоминания. Санкт-Петербург. До Нового Года осталась всего лишь неделя. Проспекты, площади, торговые центры – все украшено, а сам город пропитан духом предстоящих праздников. По вечерам в жители запускают красочные и шумные фейерверки.
– Я меняюсь каждые пять лет, – говорит она, задрав свой нос, – только давай без душераздирающих фраз.
– Хорошо, как скажешь, – отвечает он ей равнодушным голосом.
И не в силах дальше продолжать разговор выходит из комнаты.
– Хорошо? – удивленно и возмущенно переспрашивает она.
Сердце ее бурлит, как вулкан, от обиды, злости и еще не понятно каких чувств. А какой ответ она хотела услышать? Или должно было произойти низвержение Небес на Землю? Скорее всего, именно так. Но она сама не
"Надо что-то делать", – внезапная мысль пронзает ее сознание.
Девушка выскакивает на лоджию и смотрит на дорогу, ведущую к метро. Медленным шагом он уходит, и острые колючие снежинки навсегда заметают его следы. Уткнувшись носом в ледяное стекло, она смотрит на него, надеясь, что он обернется, как это бывало раньше. И она вновь помашет ему рукой. Но он не оборачивается. Снег усиливается и его силуэт постепенно растворяется в снежной мгле. Нос ее совсем замерз, а глаза стали влажными от слез.
"Ну и пусть, – думает она, – так даже лучше. Мосты сожжены".
Внезапно ее сердце съеживается от осознания того, что потеряно что-то безумно дорогое, единственное и крайне важное. Стоя у окна, она чувствует, как слезинка стекает по щеке.
Почему мы часто не говорим то, что действительно думаем? Как редко мы осознаем истинную ценность того, что имеем? Вся беда заключается в нашей врожденной ненасытности. Человеку всегда мало и никогда не бывает достаточно.
На смену одним чувствам приходят другие, и в погоне за вдохновением мы теряем интерес к существующему. Затем начинаем копаться в себе, обращаемся к мудрым высказываниям и ищем пути к гармонии. Тратим уйму времени и денег на консультации у психологов. И вроде бы все становится ясным и логичным – цели определены, задачи расставлены. Но чего-то нам все равно не хватает. Какой-то малости, какой-то искры, или как это называется? Может быть, летящего сквозь пространство и время фотона?
– Ты читаешь Кафку? – удивленно спрашивает он, доставая книгу из шкафа.
– Да. Читая его книги, я познаю себя.
– Лучше не читай. Ни к чему хорошему это не приведет.
Она подходит к нему и забирает из его рук книгу.
– Неужели самопознание не стоит того, чтобы рискнуть? – спрашивает она, – даже если это иногда больно?
– Иногда лучше остаться в неведении. Так безопаснее.
Когда мы остаемся наедине с собой, мы становимся честными. Нам больше незачем одевать маски, никому ничего не надо доказывать. Мы понимаем, что на самом деле жизнь – это не гонка с препятствиями. Что нужно замедлиться и научиться наслаждаться самыми банальными мелочами. Например, простыми словами, такими как "доброе утро", или чашкой кофе, приготовленной специально для тебя, радоваться любящему взгляду, когда ты уходишь из дома, и улыбке когда ты возвращаешься.
Воспоминания. Эти драгоценные сокровища возникают внезапно и никогда не приходят просто так, бесцельно. Они как неоконченный рассказ. В глубине души возникает какое-то чувство и на короткий миг кажется, что вы окажетесь рядом с этим человеком и объяснитесь. Но тут же понимаете, что это невозможно, что этого никогда не произойдет.
Больше она никогда его не встречала. Осталась только записка, фотография, на которой они вдвоем счастливые и веселые и воспоминания о прошлом. Это всего лишь воспоминания, которые до сих пор греют ее душу.
Уже за полночь. Кошка смотрит на нее, внимательно следя за каждым ее движением. А может она смотрит сквозь нее? Кошки странные существа и видят то, чего не видят люди. Может, кошка видит ее будущее? Они могут долго смотреть на людей и разговаривать с ними на своем, кошачьем языке. Но люди не понимают их языка. Когда-то в давние времена люди поклонялись кошкам и понимали их язык, а сейчас его забыли. Девушка смотрит
на кошку, а затем, глубоко вздохнув, закрывает коробку.– Так хочется влюбиться, – тихим голосом произносит она, обращаясь к кошке, – как тогда.
Внезапно ей становится горько и обидно от этих мыслей и от самой себя, и от этой беззвучной пустоты, которая ее сейчас окружает. Но это сейчас, а завтра она проснется и снова, надев маску, скажет, что в ее жизни все прекрасно.
30.12.2010г.
ОТ УЛЫБКИ ДО СЛЕЗ
В Санкт-Петербурге, в западной части Васильевского острова на улице Кораблестроителей расположена широко известная гостиница Прибалтийская, ставшая в восьмидесятых годах символом комфорта в СССР. Главный фасад шестнадцатиэтажного здания выходил окнами на Финский залив, откуда открывался великолепный вид на гранитную набережную с широкими лестницами, спускающимися к самой воде. Увы, сейчас эта набережная погребена под насыпным островом с многоэтажными домами и скоростной магистралью. Гостиницу строили для иностранных туристов, поэтому для отделки здания использовались только дорогие и высококачественные материалы. Даже алюминий для фасада закупался в Швеции. При этом учитывались все детали, чтобы создать наиболее комфортные условия для проживания постояльцев. К примеру, лестницы были спроектированы с небольшим уклоном – специально для дам, идущих слева от мужчин и имеющих более короткий шаг.
Строительством занималась шведская компания и отель, получивший у местных жителей прозвище "Прибалтон", быстро стал местом притяжения для многочисленных фарцовщиков и женщин легкого поведения. И это не удивительно: шведские рабочие, которых за глаза именовали "лесорубами", по меркам советской действительности были невероятно богаты и располагали множеством остродефицитных предметов.
Во времена перестройки у петербуржского писателя Владимира Кунина возник замысел написать сценарий о любви путаны к водителю-дальнобойщику. Писатель в то время проживал в "Гранд-отеле" в центре Варшавы, где ежедневно наблюдал за девушками, занимавшими столики в местном ресторане в поисках иностранных клиентов. Вернувшись в Ленинград, Кунин, оформил все необходимые для своего “писательского расследования” бумаги и затем обратился к милицейскому руководству с просьбой оказать содействие в написании сценария об "уродливости нашей жизни". Неизвестно, что именно произвело на генералов в "Большом доме" (здание МВД на Литейном проспекте – Д.А.) наибольшее впечатление, но писателя включили в спецгруппу Уголовного розыска, занимавшуюся защитой иностранцев от посягательств собственных граждан и пресечением незаконных валютных операций.
Три с половиной месяца Кунин вместе с оперативниками работал в "Прибалтоне", тайно записывая их разговоры на диктофон, который все время находился у него под мышкой. Писатель присутствовал на обысках, допросах и захватах (фактическое задержание подозреваемого – Д.А.). В конце концов, ему удалось сблизиться с "лучшими" ленинградскими жрицами любви, работавшими исключительно за валюту. В обычной жизни они ничем не отличались от продавщиц магазина "Овощи-фрукты", разве что курили дорогие сигареты и носили на руке настоящие часы "Ролекс". Зато вечером "продавщицы" и "медсестры" превращались в настоящих светских львиц – умных, хищных и циничных.
Находясь "на дне" советского общества писатель собрал десятки историй, одна из которых легла в основу его повести, получившей название "Интердевочка". Когда повесть напечатали в петербуржском журнале "Аврора" Кунина завалили письмами, авторами которых были те самые "интердевочки". Повесть имела успех и, прочитав ее, Мира, жена кинорежиссера Тодоровского, уговорила мужа снять одноименный фильм. Она договорилась о финансовом партнерстве со шведской кинокомпанией и стала одним из первых продюсеров в СССР. Съемки фильма происходили в той самой гостинице "Прибалтийская", где Кунин собирал свой материал.