Пешки
Шрифт:
— Я тоже люблю тебя, Китти. Спи, — объятия Энн стали еще крепче, её поддельная, наигранная уверенность в этот раз сработала как часы, через пять минут дочка уже спала.
В голове Анны мрачно блуждали тяжелые мысли, одна хуже другой. Денег на лечение нет, и в ближайшее время не предвидится. Все, что она может сделать — это оплачивать поддерживающую терапию и надеяться на чудо. Ждать волшебства в мире, где каждый сам за себя — вопиющая глупость, потому что шансы — один к миллиардной доле процента.
Завтра у Энн как обычно 12-часовой
Девушка оставалась на своей должности больше от безысходности, чем ради какого-то прогресса, получая смехотворное в плане нужд довольствие. Слишком много нервов выжигает эта работа, да и иногда собой заменять некоторых специалистов, которые то уходят в отпуск, то бросают незавершенный проект в самый неподходящий момент. Апогей всего — сообщение о начислении заработной платы, от которого хочется упасть на пол и утонуть в слезах, настолько неблагодарное это дело.
Скоро все закончится, Энн в это свято верила. Немного упорства и сферу деятельности можно будет смело менять. Все-таки спортивная карьера прельщает ее намного больше. И не только из-за денег, хотя стоит согласиться, что суммы там совсем иные.
Спорт лучше, чем все эти мерзкие люди, он хотя бы честен и не прикидывается белым пушком. Соревнуешься? Хочешь быть лучшей? Борись до победы, кровавых соплей или последнего вздоха. Не отречься бы от желания раньше времени.
Она вздохнула и поплелась в ванну чистить зубы. Пора ложиться спать. Утро, кофе, недолгие минуты общения с дочерью, работа, гимнастический зал и снова спать. День сурка в самом настоящем кошмаре.
— Мам, — приглушенный голос Китти вывел Энн из глубокого, пустого сна.
Неужели она проспала?! Нет! Нет! Нет! Она подорвалась с постели, но в голову пришла мысль обратить внимание на интерфейс, часы показывали два ночи. Нет, до подъема еще можно будет выспаться. В глаза будто кто-то насыпал песок, при тусклом свете они неприятно слезились.
— Что, мой котёнок?
— Мне плохо, — Китти трясло, и Энн только сейчас это заметила.
Машинально приложив губы ко лбу дочери, почувствовала сильный жар. Опять обострение. Вызов такси занял не более двух секунд, чуть дольше — сборы в клинику. Системе искусственного интеллекта, которая управляла флаером, было, по большому счету всё равно, спешат они или нет. Уговоры действуют только на людей, а пререкаться с машиной, пусть и умной, себе дороже.
Им повезло — небольшая, но удача. Их лечащий врач, точно такой же раб системы и отброс, как они сами, в эту ночь был на дежурстве.
Китти лежала под капельницей в полузабытье, в то время как Энн сосредоточено выслушивала долгий монолог доктора.
— Вы же видите, уважаемая…
Он прекрасно понимал ситуацию, что еще хуже — откровенно сочувствовал, бездарно подбирая слова поддержки.
— …это четвертый приступ за месяц, ей срочно нужно лечение. Терапия сейчас неэффективна.
— У меня нет выхода, — Энн колотила дрожь, она пыталась куда-нибудь пристроить рефлексирующие от волнения руки, хотя бы просто выдохнуть. Волны страха, пульсирующий комок оголившихся нервов били ее зарядом электрошокера.
— Я знаю, — врач грустно смотрел ей в глаза. — Была бы у вас возможность оплатить полный курс, не думаю, чтобы вы так тянули.
Анна сглотнула и насторожилась. Этот эскулап сейчас должен был озвучить безболезненные и гуманные методы эвтаназии, и девушке понадобятся все силы, чтобы раз и навсегда отбить охоту предлагать ей подобный способ.
— Клиника заключила договор с «Лодж Инкорпорейтед», анабиоз обойдется вам всего 30 тысяч кредитов единоразово и 2500 ежегодно, вместо положенных 45 и 3 800. В любом случае, вы всегда можете отдать ребенка на попечение Империи или оплатить эвтаназию….
— Нет!
Дыхание Энн стало частым, взгляд начал блуждать по стерильно-белой, освещенной слепящими лампами палате в надежде зацепиться за что-нибудь. Тщетно.
Врач переминался с ноги на ногу и продолжил.
— Ей будет только хуже. Курс интенсива ничего не даст — прогнозировать ремиссию, все равно, что безосновательно верить в чудо. Китти перешла на 3 стадию. Я не уговариваю, а взываю к разуму — жизнь и здоровье Китти сейчас зависит только от вас. Хотя вы сами знаете, что синдром Тоннета…
— Мне нужно время, — оборвала его на полуслове Энн, не зная, что ответить.
Эвтаназию и отказ от Китти в пользу Империи она не рассматривала. Насчет анабиоза вопрос спорный, что-то глубоко внутри мешало принять решение. Какой-то звериный протест и ощущение неправильности ситуации путали мысли, заставляя крепче сжимать зубы, чтобы не закричать от безысходности.
— Нет времени, Энн, у Китти совсем нет времени. Вы сами знаете, сколько длится третья стадия, счет идет на дни. Скажите, вы можете оплатить хотя бы первоначальный взнос?
— Да, — и это было правдой.
Все, что она успела отложить на лечение, жалкие крохи, которые собирала по десятке, выгадывая на транспорте, продуктах, составляли ровно 38 943 кредита.
— Я не настаиваю. В конечном итоге, решаете вы. Если вдруг вы определите отдать Китти на попечение Империи…
— Нет!
— … Ее вылечат, и вы даже сможете получать некоторое довольствие, правительство очень хорошо относится к биологическим матерям…