Чтение онлайн

– Кристина, работа криминалиста не освобождает вас от обязанности предоставить профиль своего подразделения. Вам ясно?

– Да. Вполне. Теперь позвольте сказать еще пару слов. Обе жертвы были добросовестными членами общества – их каким-то образом связывает стремление к успеху. Что, если мотивированные, целеустремленные женщины с высоким уровнем интеллекта являются триггером для этого убийцы? Что, если они толкают его на край пропасти?

– Мне жаль, но мы не будем обсуждать это сейчас, Кристина. Советую вам передать всю информацию, которая у вас есть по этому делу, местным властям и заняться вашими непосредственными подчиненными. Вы должны сесть в самолет

сегодня. В пятницу утром я жду вас у меня в кабинете. С вашим личным профилем в руках. Не разочаровывайте меня, Кристина. Завтра я вас жду.

Миранда положил трубку. Он слышал, что она ему пыталась сказать, но ему, видимо, безразлично. Хорошо хоть Эйзен дозвонился до нее перед конференцией. Он нашел важную зацепку; вернее, ее нашел Пол Хиггинс. Профессор Шеймас Фергюсон увлекается спелеологией и руководит крупной научной лабораторией под названием Исследовательский центр Пембрука. И главное: у него училась Наоми Винчестер.

Трип направил машину к старому амбару, который стоял позади дома, в нескольких сотнях ярдов от дороги, и был надежно скрыт от посторонних глаз зарослями болиголова. Лишь закрыв обе амбарных двери, Трип включил прожекторы, свисавшие с высоких балок под крышей.

В багажнике машины аккуратными стопками лежало снаряжение. Он перебрал все, подсчитывая, что у него закончилось. Вдруг рядом с сараем заурчал дизельный двигатель. Трип подошел к двери и заглянул в щель между досками. Возле дома стоял грузовик доставки. Из грузовика выскочил курьер и подбежал к входной двери с посылкой – значит, привез новый набор для полевого вскрытия от «Фултон Сайентифик», который он заказал для предстоящей поездки, – и тут же вернулся к грузовику. Подпись не требуется, как он и просил.

Трип вернулся к открытому багажнику и продолжил изучать его содержимое. Только строгая дисциплина и тщательное планирование позволили ему зайти так далеко. Не теряя концентрации, он не допускал промахов – Карл, слуга его бабки, слишком хорошо объяснил ему их цену.

Подростком Трип думал, что, став большим, он сможет защититься от Карла. За год, прошедший между его шестнадцатым и семнадцатым днями рождения, он вырос на пять дюймов, накачал мускулы и был уверен, что ситуация скоро изменится к лучшему. Но он обнаружил, что ему все еще не под силу противостоять грубой силе немца. Трип понял, что выхода у него нет, ему предстоит ежедневная борьба, верх в которой неизменно будет одерживать Карл. Он и Карл были как две звезды из разных созвездий, временно застывшие одна подле другой: Карл взрывоопасно яркой массой клубящегося газа доминировал над еле различимым скоплением по имени Трип.

Разойдутся ли они когда-нибудь? Продолжат ли существовать вдали одна от другой? В юности Трип часто думал об этом, глядя на ясное ночное небо. Внутри него как будто жили два человека: один никак не мог прийти в себя от причиняемой ему боли, и другой, который и не хотел приходить в себя, потому что ему нужно было страдать, страдания доставляли ему удовольствие. Первые пять лет в доме бабки Трип был полностью поглощен этим внутренним противоречием. Он искал выхода, но так и не нашел и винил в этом бабку и ее слугу. Она вечно читала ему нотации, а Карл бил, и это отбило у него всякую охоту искать к ним подход. Да и как найдешь подход к молчаливому немцу, в чьем характере доминировали две черты – маниакальная аккуратность и неумение сдерживать гнев?

Ответ пришел к нему одной жаркой июльской ночью. До самого утра Трип беспокойно ворочался среди жарких

простыней, никак не мог уснуть. Но вот в окне спальни забрезжил рассвет, в лесу за бабкиным домом стволы деревьев окутал туман, похожий на паутину, как будто всю ночь там трудились огромные пауки. Низко стелющийся туман скрывал и берега реки Огайо, обещая новый жаркий день.

Внимание Трипа привлекло жужжание насекомого: на оконную сетку села оса. Через секунду рядом с ней опустилась вторая.

Трип уткнулся лбом в оконную раму. По стене под ним расползался причудливый густой лабиринт из плюща, который давно уже оплел весь дом. Его стебли служили удобной дорогой для муравьев-древоточцев и прочих шести- или восьминогих тварей, которые ползли в его спальню всякий раз, когда особенно жаркими ночами Трип приоткрывал окно, чтобы устроить хотя бы небольшой сквознячок.

На водосточном желобе возле окна висело круглое осиное гнездо, – надо же, маленькие кусаки ухитрились сплести почти идеальный шар. Трип восхитился их мастерством и подумал, что даже Карл с его строгим представлением о совершенстве вряд ли бы смог найти в нем хоть один изъян. Он смотрел на осиное гнездо, но не знал, что звезды уже начали менять свое положение.

Трип спустился на кухню, где взял с буфета тарелку с завтраком. Солнечный луч пронзал плотное облако едкого табачного дыма, застилавшего кухню. Карлов «Честерфилд» дымился в пепельнице из толстого стекла, а сам Карл держал в руках раскрытую газету «Дейли» с пугающим заголовком: «Он выстрелил в нее 27 раз и ударил ножом». Трип подумал: успела ли она аккуратно застелить постель и навести в своей комнате порядок или испустила дух посреди бардака?

– Доброе утро, – сказал Трип немцу и опустил два ломтика хлеба в тостер. Карл окинул его оценивающим взглядом, молча взял новую пачку сигарет, снял с нее целлофан и, ни слова не говоря, слегка придавил пачку тыльной стороной ладони.

Трип кашлянул:

– В водосточном желобе рядом с моим окном, со стороны подъездной дорожки, свила гнездо рыжая белка.

– И что? – Карл ссутулил плечи, раздраженный тем, что его прервали. Трип выбрал неподходящий момент – немец как раз готовился закурить новую сигарету.

– Ничего. Просто ставлю в известность, – сказал Трип. – Я слышал, как они там что-то грызли всю ночь.

– Что они могли там грызть – железо, что ли? – фыркнул Карл с чисто тевтонской раздражительностью.

– Не знаю, – сказал Трип, полностью положившись на то, что Карл – это физическая величина, приводимая в движение действиями, а не логикой или словами.

Тостер выстрелил хлебом. Трип намазал оба ломтика малиновым джемом и пошел в столовую мимо Карла, который снова уткнулся в газету, зажав двумя пальцами свежий «Честерфилд».

Вдруг за спиной Трипа раздался резкий шорох – это немец с раздражением отбросил газету. Трип застыл с тарелкой в руках.

– Так где, ты говоришь, эта белка? Со стороны дорожки?

Трип, не поворачивая головы и не сходя с места, ответил:

– Да, у окна на подъездную дорожку.

Спальня Трипа была на третьем этаже, в самом углу большого дома, ее потолок вторил наклону крыши. В комнате было два окна – одно выходило на задний двор, другое – на подъездную дорожку и гаражи.

Осиное гнездо было со стороны заднего двора, под карнизом, и его частично скрывал плющ, а значит, Карл не увидит его, если поставит лестницу со стороны дорожки.

После завтрака Трип поднялся к себе и откинул крючок с сетки того окна, которое смотрело во двор. На сетку села оса. По спине у Трипа побежали мурашки.