Пёс
Шрифт:
— Сука! — осатанел пожилой рецидивист Оглобля, истово охаживая бесчувственное тело осиновым колом. — Он Майданщику башку оторвал! И Сереге Стылому кишки выпустил! Убью, сука!!!
— Стоять, братва! — рявкнул Скрудж, пытаясь навести порядок в рядах своих бойцов. — Кончай кипишь! Фраерок спекся, как Министр базарил!
В камеру осторожно вошел подполковник.
— Ни хрена себе, пипец! — содрогнулся он при виде растерзанных тел.
— Не дрейфь, начальник! — к Хозяину на негнущихся ногах подошел Скрудж. — Спеленали мы эту суку… Никогда таких тварей не видел… Думал сказки…
Алексеев
— Бля… — только и смог произнести он, взглянув в обезображенное лицо Истомина.
— Зубищи-то… Зубищи… — возбужденно перешептывались зэки.
— Что с Министром? — заметив лежащего навзничь банкира, поинтересовался Хозяин.
— Не знаю, — мотнул головой Скрудж. — Вы ж слышали, он сказал, что как только свалится с копыт, чтобы мы вязали эту тварь! Оглобля, Комар, поднимите Министра!
Зэки с трудом усадили грузного Петра Семеныча, привалив его спиной к стене.
— Вот дерьмо! — шевельнулись губы банкира.
— Живой, курилка! — обрадовано воскликнул Скрудж.
Он присел перед ним на корточки и потряс Петра Семеныча за плечо. — Министр! Министр! Очнись, бродяга!
Петр Семеныч открыл глаза и обвел мутным взглядом камеру. Сосуды в его глазах полопались, залив белок кровью.
— Получилось? — выдохнул он.
— В лучшем виде! Спеленали как младенца! Только эта сука Майданщику башку оторвала, а Стылый кишки по всей камере раскидал…
— Я… возмещу… — произнес Министр. — Ни в чем нужды знать не будете! Я ваш должник! Ты ж знаешь, Скрудж, я долги возвращаю… Фуфлыжником никогда не был!
— Сочтемся, Министр, — ответил смотрящий.
— Только смотрите, — вмешался Хозяин, — языки чтоб за зубами держали! Стылого медведь на вырубках порвал, а Майданщик на пилораме поскользнулся…
— Начальник, мы ж к тебе со всей душой, — ответил Скрудж. — Ты хоть и пес цепной, но с понятием… Босота свое дело знает! Нам тоже кипишевать понту нету. Министр, че с этим уродом делать будем?
— Подвесьте его за ноги на крюк в потолке и принесите мне ведро, — распорядился банкир. — Потом свободны… Поляну накройте, бухло в машине… Владислав Борисович, распорядись, пожалуйста, чтобы твои архаровцы пацанам не мешали. Стресс снимать нужно… А с тобой мы после перетрем…
Арестанты быстро связали ноги Швабу прочной веревкой и вздернули его под самый потолок.
— Оставьте нас с ним наедине, — попросил Министр.
Когда зэки покинули карцер, Петр Семеныч обратился к Хозяину:
— Подполковник, тебе тоже лучше уйти.
— Что ты с ним собираешься делать?
— Уничтожить как класс, — просто ответил банкир, — не люблю кровососов… Всяких там комаров, мошек и вампиров. Если хочешь, оставайся, конечно. Но предупреждаю заранее — зрелище неприятное!
— А тело?
— Тело лучше уничтожить. Сжечь, а пепел развеять. Гарантирую — его не будут искать. На днях ты получишь от ФСБ официальный запрос… И заключенный Роман Истомин исчезнет из твоего гадюшника.
— Так ты действительно связан с ФСБ? — выпучил глаза Алексеев. — А я-то думал… Может, поможешь и с остальными жмуриками? Они ж по вине этого… образовались.
— Попытаюсь, но обещать не буду.
Сам понимаешь, и надо мной есть люди!— А для чего ты его кровь пил? — шепотом спросил подполковник.
— Внимание отвлекал, — нехотя ответил Министр. — И тебе совет: после утряски — забудь обо всем! Понял?
— Не дурак! — ответил Хозяин, мельком взглянув на подвешенного за ноги вампира. — А Бог есть? — неожиданно спросил он.
— Лично не встречался, — буркнул Министр, давая понять подполковнику, что разговор окончен. — Но молиться тебе никто не запрещает.
— Ладно, не буду мешать, — произнес хозяин, выходя из камеры.
— Паша, ты как? — Петр Семеныч присел на корточки возле верного телохранителя.
— Почти очухался. Петр Семеныч, вы б хоть предупредили…
— Да я и сам об этом не думал. А потом замандражировал чего-то — как я в одного? Так что сейчас мы этого порося прирежем, кровь сцедим… И аля-улю, гони гусей! Давай, поднимайся!
Паша поднялся на ноги, придерживаясь за стену. Поставил под висящее тело пластиковое ведро и задумался:
— Че, глотку резать?
— Надрезай запястья, глотку, а затем вбивай кол в сердце. Да следи, чтобы «Поцелуй Нюкты» с головы не слетел!
Когда первые капли черной вампирской крови упали с кончиков пальцев в подставленное ведро, Паша с хрустом пробил осиновым колом грудную клетку несостоявшегося повелителя гулей. Кодла Скруджа обильно заливала стресс спиртным, горланя блатные песни. Подполковник сидел в своем кабинете и тоже стаканами глушил белую.
— Ну что, Владислав Борисович, — Министр вошел в кабинет Хозяина и поставил на стол перед подполковником небольшой кожаный саквояж, — как самочувствие?
— Это что? — кивнув на саквояж, спросил Алексеев.
— А ты открой, — посоветовал Министр.
Не зная, чего ожидать, Хозяин щелкнул тугими замками и распахнул сумку. Она была заполнена ровными зелеными пачками купюр в банковской упаковке.
— Бумаги придут завтра-послезавтра, — произнес Министр. — И держи рот на замке…
— А ничего и не было, — захлопывая саквояж, улыбнулся подполковник. — Накатим по сто пятьдесят?
12.05.2007
Россия.
Владивосток.
— Да вы сбрендили, мать вашу! — бушевал Сидоренко, нервно размахивая руками. — Надо же, додумались, умники! Вы хоть соображаете, чего натворили?
— Да не злись ты, Сергей Валентиныч! Каюсь, надо было и тебя с собой взять! — шутливо отбрехивался Мистерчук.
— Вы… Вы… Поставить бы вас к стенке, да жаль такой материал губить! Не ожидал я от тебя, Петр Семеныч, подобной самодеятельности! Ведь серьезный человек…
— А ты чего ожидал, майор, что я буду прохлаждаться, когда такой шанс представился! Я, может быть, его всю свою сознательную жизнь ждал! Поэтому и тебе не сообщил, знал, что ты против будешь! Ты же весь такой правильный, о душе заботишься… А мне по барабану, что потом, после смерти будет! Я и на этом свете пожить хочу подольше! Вон, батюшка Феофан триста лет небо коптит и не жалуется!