Первый элемент
Шрифт:
— Ничего страшного, — выдавила я улыбку, сжимая зубы до боли в висках. — Если тебе это не мешает, то пойдем поедим и пройдемся по пунктам.
«Чем быстрее всё сделаем, тем быстрее я окажусь дома», — продолжила уже про себя.
— Да, конечно. Только…
— Что? — Если она сейчас скажет что-нибудь про академию и магию, то я выдру ей все волосы.
— Твой халат. Тебе не жарко?
Ясно. Не понравился. Молча, даже не смотря на себя и свой халат, только ей в глаза, расстёгиваю прекрасный медецинский халат (невероятно модная вещь, я считаю), стягиваю с плеч, демонстративно, все также, чтобы Виолетта чувствовала дискомфорт, аккуратно складываю, открываю шкаф, кладу сложенную одежду сверху, как взбитые сливки на тортике, молча заглядываю
***
— Ты очень голодна? Если нет, то мы можем сразу пойти на экзамен. — Предлагает Виолетта, спускаясь вниз по лестнице.
— Если честно, я просто очень сильно хочу пить. — Признаюсь, ступая за ней и хмуро размышляя о том, что такая змея, как она, может мне и отравы подсыпать. Я не удивлюсь. Не знаю с чего я решила, что она змея, но что-то точно подсказывала, что доверять ей нельзя. И кому-либо здесь в принципе.
— Тогда всё-таки зайдём в столовую.
Я снова не запомнила путь, слишком была погружена в свои мысли. Совсем не смотрела по сторонам, только бездумно под ноги и на макушку Виолетты, чтобы не сбиться с пути. Помню только, что, когда мы вышли, на меня смотрели так, словно я не с другого мира (Господи, надеюсь, это все злая шутка), а с другой Вселенной. Я понимаю, как сейчас выглядела: темные каштановые волосы до талии, собранные в низкий хвост, две пряди у лица, кольца, цепь, свободная рубашка, но обтягивающие чёрные джинсы и огромные кроссовки. В общем, явный двадцать первый век на Земле. Но тут царил какой-то четырнадцатый век в плащах: некоторые девушки предпочитали носить даже корсеты, выделяли грудь, талию, обтягивали верхнюю часть, но оставляли нижнюю свободной (даже пышной), юбками не выше колена. Парни ходили словно в армии, как капусты, рубашка, жилеты, а, может, сверху и куртки, брюки и большие сапоги, причем и девушки, и парни ходили в черных плащах с разноцветными подкладками. Очень жаль их было, жара была градусов под двадцать пять-тридцать.
Так вот. На меня, значит, смотрели, как на пришельца, а потом, когда мы зашли в столовую, ещё и начали перешептываться за спинами. Вот вам и «Добро пожаловать в Академию Стихий».
Столовая была очень большой, отдельным зданием, светлая и просторная, с большими окнами, без особых излишеств в виде украшений интерьера и запахом какого-нибудь ягнёнка под винным соусом. Все было максимально просто.
Виолетта попросила для меня воды. Женщина у столешницы посмотрела на меня так, словно я уже выпила всю воду в академии и требую последний стакан, который она приберегла для себя и своей семьи. В общем, дали мне воду, я наскоро попила и выбежала наружу. Упаси Боже зайти туда снова.
В итоге меня привели в какую-то очень странную палатку, большую, как в исторических фильмах. Я остановилась перед «входом», осмотрела башни вокруг, внимательно посмотрела на Виолетту, а когда она обернулась с вопросительным взглядом ко мне, весьма красноречиво заявила:
— Я туда не пойду!
Виолетта явно такого не ожидала, поэтому очень странно-удивленно посмотрела. Этот взгляд был что-то среднее между «Почему именно?» и «Я сейчас тебя убью». Я всю боль, конечно же, прочувствовала, но объясняться не собираюсь.
— Почему? — Логичный вопрос, вообще без претензий.
Я молчала и думала, что ответить, да так, чтобы вышла вполне приличная и цензурная речь, но Виолетта приняла это на свой счёт, поэтому сразу же напомнила:
— Мне придется сообщить магистру Хильдесу…
Я подняла ладони вверх, принимая поражение:
— Ладно-ладно, можешь не продолжать и не пугать.
Иду я.И я таки пошла.
Внутри это выглядело не так страшненько, скорее просто грубо и максимально просто. Стол, стул, бумаги, ящики, ковер. Последний мне больше всего понравился, порадовал очень, даже насмешил, учитывая общую грубую картину, как на военном полигоне. Миленький, в общем, ковер.
— Кто там ещё? — Буркнула не менее грубая женщина в чёрной мантии. Её немного крючковатые пальцы держали перо и что-то быстро записывали в свиток. Попеременно она поправляла круглые очки с большими линзами на носу, каждый раз скашивая к нему глаза. — Все вступительные экзамены дети сдали, я сдала все отчёты чуть ли не раньше. Не сомневайтесь в моей профессиональности…
Я бесшумно прыснула со смеха и поспешно отвернулась.
— Здравствуйте, магистр Лирселл, Виолетта Трисгольд по приказу магистра Хильдеса привела на вступительный экзамен землянку Камелию…
— Землянку? — Оживляется моментально старушка, отрываясь от своих бумаг и поднимая глаза на нас. — Интересно, интересно, неси её сюда!
Виолетта девочка послушная, я это сразу поняла, поэтому меня подталкивают за локоть к столу. Не сказала бы, что я была ей благодарна (наоборот, проснулась злость), но перед смешной старушкой (а она шикарна — это факт) сделала максимально радушное лицо и даже кивнула:
— Здравствуйте!
Меня удостоили очень внимательным взглядом черных глаз через очки и был вынесен точный вердикт:
— Землянка. Живая.
Я возмущённо приподняла бровь. Неужели не должна была быть таковой?
— Ну, присаживайтесь, леди…
— Лия. Просто Лия, — нервно дёрнула плечом и села на стул, сложив руки на груди. Не то, чтобы это было механической привычкой, некой необходимостью, скорее я просто сразу показала собеседнику, что искренней с ним не буду. Не дождётесь. Хочу домой.
Милая старушка же внимательно смотрит на меня, напряжённо кивает, но все же исправляется:
— Лия. Посмотрим вместе, что вы можете.
Она достает новый свиток, прежнее, уже помотанное жизнью, перо и начинает что-то быстро записывать.
— Полное имя?
— Васильченко Камелия Дмитриевна.
— Возраст?
— Двадцать один год.
— Замечали за собой какие-нибудь вспышки магии?
— Нет.
— Хотели быть магом (или любым другим мифическим существом) в детстве?
— Нет.
— Увлекались магией, как таковой?
— Нет.
— Видели что-то странное и необъяснимое в своей жизнь?
— Курс доллара.
— Что, простите? — Резко впала в ступор старушка.
— Нет-нет, ничего, — усмехнулась я, злясь на весь мир. Мне совсем это не нравилось. Я хочу домой.
Женщина смешно кивает головой и что-то записывает. А потом приспускает очки к кончику длинного носа, смотрит на Виолетту и спрашивает абсолютно серьёзно:
— Она точно маг?
Я смотрю на девушку, но та откровенно пожимает плечами и разводит руки в стороны.
Старушка смешно почмокивает губами и достаёт какие-то странные карточки из-под стола. Раскладывает передо мной все пять карт. Я б спросила, что это такое, но мне это совсем не интересно. Сидела на стуле молча только из-за того, что не знаю, как тут относятся к попыткам бежать. Если в моде корсеты, значит, и казни должны быть в силе.
— Проводи ладонью сверху. — Говорит магистр Лирселл, внимательно смотря на меня и карты.
— Просто проводить? — Спрашиваю я, сильно сомневаясь. Да и вообще не понимаю, для чего это нужно.
Та коротко кивает, особо, видимо, не желая со мной говорить. Я глубоко вздыхаю, чуть закатывая глаза и веду ладонь по воздуху над картами. Они вообще были достаточно красивыми: цвета старой бумаги, достаточно твёрдые на вид, с аккуратной чёрной рамкой и непонятные мне орнаменты. Не знакомые мне, точнее, ибо раньше подобного не встречала. Что-то вроде геометрических фигур, плавных цветочных линий и китайских иероглифов и все это вместе, на один картах, выглядит довольно гармонично.