Первый элемент
Шрифт:
— Черт, Лия! — Шипит Мейл, пытаясь задержать воду. Наверное, он бы действительно остановил меня, если бы заморозил всю воду. Это было бы очень больно. Но он этого почему-то не сделал.
— Адептка Васильченко! — Рявкнул профессор.
И я просто резко складываю ладони вместе! Полигон сотрясся из-за силы, с которой сошлись плиты! Вода фонтаном поднялась вверх и дождем пролилась на нас и землю, превращая её в грязь. Послышался девичий визг, ругань, все побежали, спотыкаясь из-за тряски, кучей к выходу из полигона. Крупные куски земли, камни, грязь, лужи — все перемешалось от того, что плиты накладывались друг на друга. Сама земля тряслась с характерным гулом.
Боже… ну какая
— Адептка Васильченко! — Снова рявкнул, но уже намного яростнее профессор.
Не скрывая улыбки, размяла руки и шею. Ещё более довольно улыбнулась Мейлу, который в шоке разглядывал разрушенный к чертям полигон, и повернулась к профессору:
— Что такое? — Спросила, состроив невинную моську. — Отведёте меня к ректору?
Разъярённый до того, что раздувались ноздри, покраснело лицо, и сжались кулаки (явно в желании набить мне лицо), а дёргались уже и правая и левая сторона усов, профессор ругнулся сквозь зубы, посмотрел куда-то за меня и почему-то счастливо заулыбался. Мне резко поплохело от этой улыбки.
— Нет, ошибка магического мира, не отведу. Пойду лучше детей успокою. — Сказал он почему-то громко, но спокойно, даже довольно, всё также смотря на меня.
А потом действительно развернулся, махнув на меня своей испачканной комьями грязи мантией (надеюсь, ему кто-нибудь скажет) и ушел к выходу из полигона, я закатила глаза, тем самым провожая его и обернулась посмотреть на причину столь радостной реакции профессора.
И… и я резко отскакиваю к Мейлу:
— Господи, кто это? — Шепчу, пятясь за мага Воды. Тяну его за собой назад. Потому что прямо на нас шла абсолютно чёрная, очень высокая фигура с яркими изумрудными глазами, мечущая такие молнии, что даже мне почему-то стало страшно. Наверное, потому что люди бледные, одетые в чёрное в принципе на добродушную волну не настраивают. У этого худого мужчины были острые скулы, идеально-молочная кожа, чёрные рубашка, брюки, длинная абсолютно чёрная мантия.
— Это проректор по научной работе, магистр Кристофер Эшфорд. — Шепчет, поясняя, маг Воды.
— Правда? Похож на Смерть. — Качаю головой, не отрывая взгляда от, оказывается, ещё одного из проректоров нашей Академии.
— Вы, адептка Васильченко, ещё Смерти не видели. — Подал голос магистр Эшфорд. Он звучал низко, немного хрипло, довольно тихо, но уверенно.
— А вы сами-то её видели? — Сипло отзываюсь.
— Каждые выходные встречаемся и открываем бутылку хорошего вина. — Усмехается он, обнажая идеальные белые зубы. Наконец, останавливается.
Это шутка такая? Или…?
— Алкоголь вреден для здоровья! — Неодобрительно качаю головой. Мы с водником тоже остановились, но руки его я не отпускала. Наоборот, после сказанных слов, попыталась незаметно спрятаться за него.
Глаза проректора вспыхивают неподдельной яростью, он резко разворачивается, бросает нам недовольное: «В мой кабинет! Сейчас же!». Разворачивается, дёрнув черной, длинной мантией так, что она поднимается довольно высоко, и уходит.
Я смотрю темной фигуре в след, чувствуя, как на меня, в свою очередь, смотрят сотни любопытных глаз, выстроенных в ряд за забором полигона. Очевидно, я обеспечила адептам новое развлекательное шоу. Но меня это только радовало: я дошла до проектора по научной работе! Осталось немного и я дойду до самого ректора, и таки выбью у него разрешение вернутся домой!
Из моих весьма позитивных мыслей меня вывел Мейл. Он дотронулся до моего плеча, чтобы привлечь внимания. Я вопросительно посмотрела на него.
— Нужно, наверное, это немного прибрать… — Говорит он, красноречиво смотря на разрушенную
землю, лужи воды и комья грязь везде.Я махнула на него рукой.
— Я не умею. — Отмахнулась уже словами.
Мейл только вздохнул и тихо пробурчал что-то вроде: «Эх, цветочек, цветочек», а потом отвернулся от меня к месиву из земли и воды, и начал зачитывать какое-то сложное (так мне казалось по его напряжённому голосу) заклинания, и делая несколько неровные пасы руками. Но, отдать ему должное, воду он таки убрал. Она поднялась, собралась в один большой водный шар и разлилась коротким дождичком.
— Закончил? — Спросила воодушевлённо.
Водник молча кивнул, рассматривая местность на наличие луж.
— Тогда пойдем ругаться с самим проректором по научной работе! — Я так загорелось этой мыслью, что потерла ладоши, и даже была готова злобно захихикать.
Мейл посмотрел на меня очень странно, словно я потихоньку сходила с ума, а он застал меня врасплох. Впрочем, так оно и было. Но мне было всё равно. Я готова попасть домой любыми способами! И, кажется, у меня, наконец-то, появились все шансы на отчисление.
***
Кабинет проректора по учебной работе, как и ожидалось, оказался на предпоследнем этаже в основной башне академии. Я быстро поднималась по ступенькам, готовая сорваться на бег; Мейл же не разделял моей радости, поэтому шёл на несколько ступень ниже и постоянно меня ругал:
— Цветочек, постой!.. Цветочек, не торопись!.. Цветочек, ты сама бежишь на смертную казнь, неужели так сильно надоело жить?
— Надоело жить в вашем мире! Хочу в свой! — Отвечала я всё ускоряясь.
На это он ничего не отвечал, лишь вздыхал.
Дверь в кабинет магистра Эшфорда была массивной, из тёмного дерева. Ручка была в позолоте, блестела и переливалась, так и звала себя дёрнуть. Мейл снова глянул на меня, я же в ответ немного (много) глуповато улыбнулась и задорно постучала костяшками пальцев по двери.
— Войдите. — Прозвучал мужской голос за дверью.
Сейчас я кааак войду!
И я, собственно, и вошла.
Магистр Эшфорд сидел за большим рабочим столом из тёмного дерева, а за его спиной находилось большое окно, открывающее вид на Академию, лес, горы и даже ровную синюю гладь озера. В кабинете также стоял шкаф для документов, и шкаф для книг. На их верхах стояли какие-то кубки и медали, за стеклом — грамоты. Ничего такого, потому кабинет казался большим и просторным.
— А… Адептка Васильченко… — Усмехнулся проектор, записывая что-то пером в свитке. Рядом аккуратно стояла целая пирамидка из свитков. — Должен отметить, я ждал вас несколько раньше.
Я с долей укора посмотрела на водника. Я же говорила!
— Так вот, — продолжил магистр Эшфорд, — мне кое-что хочется, адептка Васильченко, сказать именно вам… — Он поднял глаза на меня, лицо его было серьёзным, взгляд — суровым.
— Я вас слушаю. — Ответила напряжённо, смотря ему в глаза.
— Вредны для здоровья такие адепты, как вы! — Рявкнул неожиданно, чуть громче, чем говорил до этого, сверкнув изумрудными глазами. — Вы и ваши методы изучения темы ставят под угрозу не только древнейшую постройку, но и всех окружающих адептов и профессоров!
О, так он согласен со мной ругаться! Я накидываюсь в ответ на проректора по научной работе с удвоенным воодушевлением:
— Зато вы и ваши методы обучения ставят под угрозу нервное состояние обучающихся! Что это такое? Адепт ещё не понимает теории, а его уже заставляют заниматься практикой! Естественно, есть угроза того, что кто-то может пострадать, или и того хуже…
— К чему вы клоните, адептка Васильченко? — Щурится магистр Эшфорд, всем своим видом показывая, что моя речь его не особо вдохновила.