Печать Мары: Пламя. Книга I

1 мая 1660 года от Рождества Христова. Биржайский замок. Дворецкий Богуслава Радзивилла, Ян из Течина, шляхетского герба Топор, снова подошел к окну. С третьего этажа нового дворца Биржайского замка окрестности были видны как на ладони. Плац напротив был пуст. Только мастеровые, которые закончили белить стены казармы, отдыхали в тени. За приземистой казармой темнели стены «голландского» бастиона, низкая предвратная башня, трубы домов предместья. Казалось, небольшой обитаемый остров затерялся в бескрайнем лесном океане. На самом деле замок стоял на берегу

озера. Покойный Христофор Радзивилл по прозвищу Перун, дед нынешнего владельца, приказал перекрыть плотиной место слияния двух небольших речушек. Образовавшийся водоем теперь надежно прикрыл крепость с севера. Но из небольшого окна башенки на одном из ризалитов замка этого не было видно: только колышущееся зеленое море с застывшими холмами-волнами, подсвеченное косыми лучами заходящего солнца.

Ян прислонил лоб к стеклу. Оно приятно холодило горячий лоб поляка. Ян тяжело вздохнул и снова стал мерить шагами небольшую комнату. Семь шагов в одну сторону, поворот, семь в другую. Вчерашняя попойка давала о себе знать ноющей головной болью и тяжелым похмельем. А тут еще Богуслав Радзивилл, хозяин замка, не спешил возвращаться с охоты. Ян обернулся и бросил взгляд на своего спутника. Высокий мужчина в тяжелом дорожном плаще с надвинутым на лицо капюшоном не выказывал никаких признаков нетерпения. Не меняя позы, он замер у стены, покрытой узорами и изображениями гербов семейства Радзивиллов и их родни.

Ян остановился и еще раз тяжело вздохнул. В этот момент человек в капюшоне чуть заметно кивнул в сторону окна. Ян оглянулся. Над лесом поднялась огромная стая птиц. Издалека их можно было принять за ворон, но это были галки. Стая кружила над верхушками деревьев и садиться не спешила.

— Ну наконец-то! Едут, — с облегчением сказал Ян.

Через пару минут копыта лошадей гулко простучали по мосту над рвом, оглушительно прогремели под сводами проездной башенки и неторопливо зацокали по выложенному камнем плацу. Процессия спешилась. Богуслав Радзивилл бросил взгляд на башенку. Ян, сам не понимая почему, отпрянул от окна и буркнул:

— Черт…

Военная привычка не попадаться на глаза начальству работала безотказно. Хотя сейчас был явно не такой случай. Ян еще раз посмотрел на человека в капюшоне. Тот как ни в чем не бывало продолжал стоять, погруженный в свои мысли.

Радзивилла пришлось ждать еще полчаса. Чуть слышно скрипнули невидимые петли, массивная дубовая панель в дальнем углу комнаты отошла в сторону. Из темного провала появился невысокий мужчина с тонкими подстриженными усиками и бородкой. Его Высочество, бывший князь Священной Римской империи, бывший магнат и Великий хорунжий Великого княжества Литовского, бывший Великий конюший литовский, бывший староста барский, бывший депутат коронного сейма Речи Посполитой. А теперь шведский фельдмаршал, генеральный наместник герцогства Пруссия. Изменник и предатель, ненавидимый всей Польшей и половиной Литвы. Спаситель Отечества и защитник лютеранской веры, по мнению другой половины литвинов. Ян склонился в низком поклоне, голова человека в капюшоне тоже опустилась и тут же поднялась. Радзивилл легко кивнул на приветствие и сел на единственный стул, стоящий в помещении. Воцарилась тишина. Ян мялся, не решаясь начать. Наконец он откашлялся и произнес давно заготовленную речь.

— Ваша светлость, верные люди из Московии прислали к нам этого человека. Дело у него к вашей светлости очень необычное, но должно сослужить великую службу и принести великую славу.

— Прошу к делу, — голос магната звучал жестко и нетерпеливо.

— Говори, — Ян обратился к человеку в капюшоне.

— Ваша светлость, — заговорил, вновь склонивши голову, незнакомец, — я буду краток. Я могу дать вашей светлости инструмент, который сокрушит его врагов и вернет все то, что было у вашей светлости несправедливо отнято.

Незнакомец говорил по-польски свободно. Слова произносил безошибочно и четко, немного по-книжному

и с легким, чуть слышным русским акцентом. Радзивилл недобро улыбнулся. Он уже все понял. Очередной авантюрист с Востока. Болтун, дурак или, хуже того, Дон Кихот.

— И что же ты мне предложишь?.. Солдат, пушки, испанское золото или татарскую орду… — произнес он с издевкой, — дай догадаюсь. Ха! Секрет греческого огня.

— Почему испанское? Просто золото.

Радзивилл хохотнул.

— Золото? И много?

— Согласно весу книги, — незнакомец никак не отреагировал на крик Радзивилла.

— Подожди, подожди… Какой книги? — Радзивилл уже начал терять терпение.

— Книги нашей богини Мары. Я знаю, она хранится у тебя.

— Что?.. Какой?.. Мары… — Радзивилл удивленно посмотрел на человека в капюшоне. Как будто в первый раз его увидел. Такого варианта магнат явно не ожидал. Безумец, дурак и болтун одновременно.

Человек в капюшоне кивнул.

— Да ты, да… — магнат вскочил со стула.

— Кого ты притащил сюда? — Радзивилл подскочил к Яну. Он говорил тихо, но отчетливо выговаривал слова, — ты, собака, совсем мозги пропил? Или ты решил переметнуться… прощение за мою душу получить?

Ян испуганно попятился от приближавшегося к нему магната.

— Золото в обмен на книгу, которая хранится в капище Перуна.

Незнакомец в капюшоне не успел закончить фразу, как Радзивилл резко остановился и быстро повернулся в его сторону.

— Что ты несешь! Какая книга? Какое капище!

Голос Радзивилла звучал угрожающе. Ян замер, ошарашенный услышанным.

— Что ты не-се-шь! — снова повторил магнат. Он чеканил слова, как будто выковывал их из стали. От его тона повеяло холодом и дыбой.

— Твой дед не просто так носил прозвище Перун. Когда он взял Старую Ладогу, то освободил трех волхвов, которые ждали суда в Спасовом монастыре. Он их привез сюда, в Биржу. С ними была книга. С их помощью он стал кем стал. Великим Радзивиллом Перуном. Книга по-прежнему здесь. Я хочу ее получить в обмен на золото.

— Я-я-я-н!!! — рявкнул Радзивилл. — Взять его! И в кандалы!

Ян, до этого стоявший будто завороженный словами незнакомца, ожил, подобрался и медленно начал вынимать саблю из ножен. Внезапно что-то ударило в стекло. Радзивилл бросил быстрый взгляд в сторону окна. За стеклом на подоконнике сидела галка. На секунду магнату показалось, что голубой с черным зрачком глаз внимательно смотрит на него. Галка отвернулась, заплясала на подоконнике, перебирая ногами, а потом резко ударила клювом в стекло. Отодвинулась и ударила еще раз. И еще. В помещении все замерло. На подоконнике появилась еще одна галка и тоже ударила клювом. Третья, четвертая.

В помещении потемнело. За стеклом кружили галки, закрывая вечернее солнце. Одна за другой они пикировали на стекло и бились в него клювами. Какие-то птицы тут же падали вниз, оглушенные или со сломанными шеями. От ударов на стекле начали появляться небольшие трещинки и кровавые следы. Уцелевшие галки отлетали и снова бросались на прозрачную преграду. Слышались только шум десятков крыльев и резкие удары о стекло. Мертвые птицы беззвучно падали в бездну.

Все это заняло меньше минуты. Стекло с резким звуком треснуло и осыпалось вниз. Несколько галок, сновавших по подоконнику, было разрезано падающими осколками. Ян, стоявший ближе всех к окну, отпрянул в сторону. Его ноги с хрустом скользили на окровавленном стекле. Стая вмиг наполнила собой небольшое пространство тайной комнаты. Черные птицы носились под потолком, с криком кружились, натыкаясь на стены и людей. Вдруг, как по команде, они бросились на Яна. Он несколько раз успел взмахнуть саблей, потом выронил ее. С надсадным криком боли пытался отбиваться и одновременно закрывать руками лицо, в которое его норовили клюнуть птицы. Ян взмахивал то одной, то другой окровавленной рукой — и, поскользнувшись на луже своей или птичьей крови, упал на спину. Птицы налетели на него.