Чтение онлайн

Лицедей, словно паук, раскинул сети, порабощая всё сознание, страхи и сожаления питали его, а тьма становилась всё плотнее, скрывая теневые нити. Не раз Верон попадал в них, но успевал выбраться и бежать дальше. Но скоро удача оставила его.

— Мальчишка, бегающий в лабиринте собственных мыслей, — из тьмы вынырнул чёрный зеленоглазый силуэт, напоминающий человеческий. — Картина чудесная, отображающая всю ограниченность ума смертных. Я везде, глупец. Мы в одном теле. Ты — это я.

— Нет, нет! — Верон вырвал ногу из нити. — Убирайся! Прочь, демон!

— Я не демон, жалкий мальчишка! — ярость Лицедея сбила

его с ног.

— Тогда что же ты? — Верон обернулся. Страх выбивала злость.

— Я — дух. А ты — глупец, раз делишь всё на чёрное и белое. Твоя жалкая жизнь — великая жертва миру. И чем меньше ты сопротивляешься, тем проще мне его спасти.

— Спасти мир?

Верон истерично засмеялся. Лицедей встал над ним, его глаза мелькнули огнём ненависти.

— Оставь тело, мальчишка. Иначе ты узнаешь, что такое боль. Настоящая боль твоей слабенькой души.

Верон перестал смеяться. Забвение в Потоке — ничто иное, как смерть. Хотя жив ли он сейчас? Он медленно поднялся, взглянул на Лицедея.

— Будь ты проклят, дух! — страх сковывал его, еле-еле шевелились язык и губы. — Я не отдам тело тебе!

Лицедей сжал кулак, нити потянулись к юноше, но тот отмахнулся от них, перепрыгнул и снова побежал в темноту. Дух зашипел, совсем как змея, и его шипение эхом играло на раскинувшихся вокруг теневых сетях.

***

Бежать и только бежать. Лицедей и Культ не остановили охоту, их надолго не задержал даже хозяин Топи. Ринельгеру не хотелось углубляться в лес, чтобы спрятаться у Террамы, ещё одного странного и загадочного духа Маредора. Самые паршивые, самые опасные и хитрые духи жили в лесах, болотах — словом, там, куда если попал бы смертный, то такой, какой мог заключить невыгодную для себя сделку. Ринельгер надеялся повернуть, отойти к краю леса и выбраться на востоке, в притоках Реи. Но так случилось, что он потерял все ориентиры, сбился и не знал даже, бежали ли они вглубь леса или уже давно повернули куда-то к его границам.

Группа остановилась, когда силы окончательно оставили их. Михаэль рухнул на бок, бросил меч, около него упал на колени запыхавшийся Ринельгер. Вирра опёрлась о копьё, убрала непослушный пучок волос за рога. Эсса бесшумно возникла у неё за спиной — чародею не понравился хищный блеск её бледно синих глаз.

— Святая Нерида, — выдохнул Михаэль. — Эсса… у тебя стрела в…

Лучница сползла по стволу дерева, отстранённо глянула на рыцаря, потом на торчащее древко из груди и как-то зловеще усмехнулась. Ринельгер, не сказав ни слова, подошёл к ней и бесцеремонно выдернул стрелу — рана заблестела, но и только — кровь в жилах вампирицы загустела.

— Дернёшься, — произнёс чародей, — и я пущу огонь.

— Я всё ещё контролирую себя, — на выдохе ответила Эсса. — Но… этот голод… он безумно силён.

— Рана сама затянется, — протянул Ринельгер. — Где успела поймать стрелу?

— Наткнулась на какого-то старикашку, — бросила Эсса. — Я себя странно чувствую, лекарь.

— Ты ещё не до конца обратилась, но уже… думаю, что выражусь точно — умерла.

— Ты о чём, лекарь? — изумлённо спросил Михаэль.

— Да вампир она, — сказала Вирра. — Недавешний. На глазки подружки посмотри.

— Мать моя, — рыцарь поднял меч. — Но как?

— Помнишь сагнитропов, Михаэль? — Эсса почти не дышала, а Ринельгер перестал улавливать энергию её крови.

— Нам нужно

разделиться, — сказал чародей. — Тебя совсем скоро покинет разум. Культисты идут за нами, остерегайся огня и серебра и возвращайся к нам, как насытишься.

— Как я вас найду?

— По крови, — Ринельгер огляделся: преследователей не видно. — Жрать захочешь и найдёшь. А уж мы что-нибудь придумаем. Иди же. Не медли.

Эсса легко встала, повесила лук за плечо и повернулась к Михаэлю:

— Прости, я… сделала такой выбор.

— Понимаю, — Михаэль помедлил, но убрал меч в ножны. — Нет, ложь… не пойму никогда. Но возвращайся, подруга.

Лучница облегчённо улыбнулась, показывая заострённые клыки, и очень быстро и бесшумно скрылась среди деревьев.

— Есть в этом что-то, — протянул Ринельгер. — В этом зубастом чуде.

— А тебе, я вижу, нравятся очень необычные женщины? — подмигнула Вирра.

— В женщине должна быть изюминка, загадка, — произнёс чародей. — Клыки, рога, хвост, но лучше — безумный блеск в глазах.

— Безумный блеск был у твоей Кассии? — суккуб ядовито улыбнулась. Ринельгер, отвернувшись от неё, решил проигнорировать выпад.

— Позже побеседуете, — прервал их Михаэль. Его лицо снова стало бледным. Тонкие светлые брови согнулись в дугу, он сплюнул: — нужно перебить этих сволочей.

— Нужно бежать дальше, — Ринельгер прищурился, вглядываясь в немой строй толстых деревьев. — Оторвёмся и устроим засаду. Пусть Эсса немного развлечётся.

Что-то легло тяжестью ему на сердце, чародей закрыл глаза, сжал рукоять серповидного меча — нечто совсем паршивое приближалось к ним. Они побежали, но чуть медленнее, выбирая маршрут без поваленных деревьев и оврагов.

Страх ещё долго заставлял Ширена прорываться через лесные дебри. Он заходил всё глубже и глубже, а в голове мелькали образы безобразных утопленниц, упыриц и чудовища с огромным мечом, выскочившего из зарослей кустов. Гробовщик бежал без оглядки, пока старческая немощность не пересилила ослабевающие с расстоянием чары Лицедея.

Он упал на колени, не добежав несколько шагов до одинокой поляны, и возвёл голову к алому небу. Страх вдруг пропал, пришло смирение, схожее с тем, что испытывали узники перед казнью — неизбежность, собственная слабость и безнадёжность. Великие силы плясали смертельным танцем вокруг жалких жизней простых смертных. Так было всю жизнь, так будет и после ухода из мира старого и никому не нужного Гробовщика — мортуса, провожавшего в небесный путь мертвецов. Ширен был последним, кто читал молитвенную эпитафию, когда сбрасывал тела. Вильмонд так не делал. Старика ждали души тех, кого он проводил. Он надеялся на их справедливый суд.

Ширен запрыгнул на поваленное дерево, натянул тетиву, прислушался — что-то хрустнуло совсем рядом, но звуки эти не могли принадлежать культистам и Марию. Кто-то фыркнул, Гробовщик перевёл взгляд и задержал дыхание. Он видел единорогов и раньше, атаку рунарийской конницы молодой лучник легиона запомнил на всю долгую жизнь. Тогда его когорта стояла на возвышенности, сразу за пехотой, принимающей удар адроков и мертвецов Некроса. Две сотни всадников на единорогах ударили по флангам после того, как лучники расстреляли задние и срединные ряды. Конница при атаке пустила энергию, сбивая монстров орды и нежить, а потом, используя рога и копья, смела всё войско.