Чтение онлайн

За поздним обедом, точнее ужином я доела мясо, не смотря на то, что чувствовала себя проигравшей, виноватой. Макс всегда учил быть сильной, уметь справляться со страхами, а я снова и снова не могла взять себя в руки. За ужином мы больше не говорили, словно Василий совсем потерял ко мне интерес. А Роменский…. Он ничего не решал, ничего не комментировал. Он ел молча, с отсутствующим выражением лица, словно его вообще не было с нами. Иногда я ловила себя на том, что смотрю на него, пытаясь понять, что скрывается за этой отстранённостью, но он не выдавал себя ничем.

После

ужина он остался на улице, а Василий проводил меня сначала до душа, где терпеливо дождался, пока приведу себя в порядок, затем сюда, зажег мягкий ночник и ушел. Ни слова, ни пол слова. Иногда, когда я прислушивалась, то слышала их тихий разговор на веранде, но слов разобрать не могла.

Поздно вечером мне стало плохо. Сначала это было просто неприятное ощущение тяжести в желудке, но уже через несколько минут боль скрутила меня в тугой жгут, будто внутри что-то сжалось, сдавило изнутри, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться.

Жар накатывал волнами, сердце забилось чаще, а всё, что я съела за ужином, стремительно подступило к горлу.

Судорожно села на кровати, пытаясь унять накатывающую волну тошноты, но стало только хуже. Горло сдавило, холодный пот проступил на спине, а в голове осталась только одна мысль — сейчас случится непоправимое. Я из всех сил забарабанила в двери.

Василий влетел в комнату первым и, казалось бы, сразу все понял, успев подставить ведро. Следом за ним вбежала незнакомая женщина лет 35, изящная, но, как оказалось, довольно сильная, с короткими каштановыми волосами.

– Тихо, тихо, - велела она, уложив меня на спину и ощупывая живот. – Больно? Тут? Тут?

Нет, боли больше не было, словно избавившись от мяса организм тут же успокоился. Наверное, прав был Макс, говоря, что подобная еда приводит к большим проблемам.

– Ну что? – хмуро спросил Василий.
– Кать?

Она снова простукала живот, потом спину и поясницу. И отрицательно покачала головой.

– Вот блядь, - от души выругался Василий. – Все хероватее и хероватее… Гипноз?

– Не думаю, - отрицательно покачала головой незнакомка, поднимаясь с коленей, - ты сколько времени такого мяса не ела?

– Почти год…. – ответила я, сворачиваясь клубком и дрожа от холода.

– Вот и результат, - вздохнула она. – Плюс…

– Установки, чувство вины, страх…. – Василий сел в кресло напротив меня. – Эх, голубка, голубка, по самые уши ты в дерьмо влезла.

Я повернула к нему голову и выплюнула с ненавистью.

– Меня ищут и найдут. И то, что с вами сделает Макс…

– Ооо, - перебил меня Василий, - не сомневаюсь, голуба, что твой Макс уже землю роет: у него из рта мышь достали, вырвали, так сказать, почти с клыками.

Он сказал это с такой издевкой, с таким искренним презрением, что по спине снова пробежал холодок. Он прекрасно сознавал, что Максимилиан поднимет все силы на поиски.

Моя рука непроизвольно дернулась к шее, где обычно висел кулон.

– Не ищи, - холодно ответил Василий, наблюдая за моим жестом. – Клеймо мы с тебя сняли и в реку выбросили.

Я отвернулась, понимая, что сейчас снова заплачу.

– Что скажешь? – это было

уже не ко мне. – Рекомендации, Кать?

– Как всегда, Вась, сейчас сон, сделаю ей укол, отдых, релакс… хорошая еда…

– Что сейчас нужно? – при звуках этого голоса, раздавшегося от дверей, глухого, измотанного я снова дернулась.

– Ну иди, грелку ей сделай, - фыркнул Василий. – Конечности все ледяные, - он бесцеремонно потрепал меня по руке.

– Да, - согласилась Катерина, ловко измеряя температуру бесконтактным прибором. – 37,5 – реакция на шок. Грелка точно не помешает. Так, дева, - это было ко мне, - сейчас укол и спать. Я останусь пока с тобой, эти двое уйдут.

Василий, подчиняясь словам женщины вышел, оставляя нас наедине.

– Помогите мне, пожалуйста, - обернулась я к ней. – Меня держат здесь насильно. Один из них – преступник. Он… он… - мне не хватало слов. – У меня дома маленький ребенок…. – при мысли о Беате, которые я гнала весь день от себя, снова сжалось сердце. Но она осталась с бабушкой…. Ох! А если….

– С твоей дочерью все в порядке, - словно подтверждая мои мысли, ответила Катерина. – А вот с тобой – нет, - она ловко воткнула иглу. – Спи….

Двери тихо приоткрылись, но я не стала поднимать головы, сразу поняла кто пришел, почувствовала, учуяла по едва ощутимому запаху, сжалась и тихо заскулила. Но он даже не подошел – просто отдал Катерине что-то, а через секунду к ногам легла горячая грелка. Снотворное действовало – я снова засыпала.

Утром, когда открыла глаза, Катерина сидела в кресле около меня. Правда если вечером она была в брюках и рубашке, то сегодня успела сменить одежду на простые джинсы и удобную футболку.

– О, проснулась? – сразу же заметила она. – Это хорошо.

Тут же измерила температуру и давление, покачала головой.

– Хорошо тебя поломали, девочка.

– Помоги мне…. – прошептала я, ощущая слабость во всем теле и легкую ломоту в костях. – Помоги пожалуйста. Мой…. Макс даст вознаграждение…. Дай ему знать где я….

– Бегу и падаю, - фыркнула она, убирая инструменты в медицинскую сумку. – Все, достаточно. Вась, - она достала из кармана рубашки портативную рацию, - девушка проснулась.

Я дернулась, падая на подушки. Их внезапно оказалось три штуки – видимо две принесли ночью. От одной ощутимо пахло удом и цитрусом, отчего опять накатила тошнота. Этот запах. Он был всюду. Даже во сне. Даже когда его не было в комнате.

Я с криком бросила эту подушку на пол, прямо к ногам отвернувшейся Катерины.

– Это что за новости? – резко развернулась она.

– Выброси это, - прошипела я.

– Да что такое? – она подняла подушку, - чем тебе она не угодила? Подушка как подушка….

– Он принес, да? – с ненавистью бросила я, чувствуя как сжимается ловушка, - он?

– Так, - Катерина села передо мной на стул, - давай разбираться. Кто принес? Все подушки принес один человек. Кто, Лиана?

– Роменский, - выплюнула я. – Он?

Двери открылись, на пороге стоял Василий, но Катерина жестом заставила его замереть.