Патроклос
Шрифт:
– Знаю, их с детства воспитывали в очень суровых условиях и всё время тренировали.
– Это так, но я открою тебе секрет, который знают немногие. Самые сильные спартанские воины были дампирами. А царь Леонид взял собой в Фермопилы сильнейших.
Патроклос покачал головой. "Ещё немного, - подумал он, - и окажется, что Александр Македонский был дампиром. И все известные личности в истории были дампирами".
– Можешь мне не верить, но это так. Правда, никто из них не обрел полную силу. Геката не желала ссориться с другими богами, особенно с Апполоном, богом света, она же ведь представляла тьму. Появление новых ее могучих сторонников могло вызвать недовольство богов, так и до войны между богами недалеко.
– Ну, предположим. А причем здесь Эфиальт?
– Ты еще не догадался? Он был оборотнем. И его главной целью, когда он показывал обходной путь персам, было уничтожить дампиров - тайных почитателей Гекаты. Я ведь говорил, что они ненавидели всё, что связано с богами.
"Лучше во всём соглашаться, лучше во всём соглашаться, - думал Патроклос.
– Но как нам жить дальше с сумасшедшим? Мать явно не скажет и слова против, уверен, что она верит его каждому слову... Хоть из дома беги. Точно! Окончу школу и сразу пойду в армию. За год, может чего изменится, а не изменится, после армии где-нибудь устроюсь, подальше. Или останусь в армии по контракту. Правда, мать жалко. Нужно что-то придумать...".
– Постой, - Патроклоса осенило.
– Ты же сказал, что Геката заключила договор с богами о том, что нельзя дампирам давать полную силу. А как же я?
– Так ведь боги-то пропали. Какой теперь договор.
– И много сейчас существует дампиров, и обычных и этих, сильных?
– Дампиров осталось очень мало, их всех постепенно уничтожают оборотни, ну а вошедших в полную силу вообще нет. Ты будешь первым за последние две тысячи лет.
– Как первый?!
– Да, Геката соблюдала договор. Но ты не бойся, богов нет, а оборотни есть. С вампирами им сложно справиться, хотя десяток оборотней и меня одолеет. А обычного дампира оборотень победить может, особенно, если он ничего не знает о своей сущности и не готов к встрече с таким противником. Но инициированный дампир не слабее настоящего вампира, а оборотни стаями не ходят.
– И как же мне инициироваться, войти в эту полную силу?
– Патроклос окончательно решил подыгрывать сумасшедшему.
– Скоро ты всё узнаешь. Я чувствую, что мать отдала тебе мой кулон. Она и должна была это сделать, когда тебе исполнится восемнадцать. Ты, наверное, заметил, что в последнее время стал сильнее и крепче? Это действие камня, он зачарован Гекатой и помогает дампирам быстрей обрести силу. Ты ведь полумифическое существо, с детства сильнее обычных людей. Сам, наверное, заметил. Но я сделаю тебя еще сильнее.
– Подожди, - Патроклос чувствовал, что его отец действительно собирается сделать что-то необычное. Как бы после этого в гробу не оказаться.
"Кстати о гробах...", - подумал юноша.
– Отец, ты мне так и не рассказал, почему ушел от нас.
– Это просто. Я хоть и бессмертный и никогда не устаю и даже не сплю. Но мне через несколько столетий бодрствования нужно впадать в состояние, похожее на спячку. Поэтому я ухожу в одно надежное место и несколько лет там сплю или отдыхаю, чтоб тебе было понятней. А матери я оставил несколько дорогих вещиц, они должны были помочь вам прожить.
"Вот откуда брались деньги, я так и думал!".
– Спасибо, что позаботился о нас. А ты спишь в гробу?
– Зачем в гробу? Хотя, можно и в гробу, никакой разницы нет.
– А ты точно вампир? А как же другие вампиры, которые только по ночам могут ходить, поскольку не выносят солнечный свет, и весь светлый день проводят в гробах. Я только о таких вампирах слышал и читал.
– А ты про этих... Это жалкое подобие нас, эмпусасов. Уж больно мы хорошо зарекомендовали себя, как слуги Гекаты, и многие захотели
сделать себе таких же. Но с Гекатой никто не мог сравниться. Более-менее получилось у некромантов. Им удалось из мертвых людей создать "неживых", которые пьют кровь смертных, чтобы существовать. Но они плохие слуги, могут и на своего хозяина покуситься. А уж после смерти хозяина вообще творят, что хотят. Их вы и называете вампирами. Они, как ты и говорил, не переносят солнечный свет и поэтому любят ночь. Я тоже не слишком люблю свет, все-таки, мы слуги темной богини. Но мы, эмпусасы, можем спокойно жить и под солнцем. А эти неживые вампиры не могут. Еще они очень агрессивны. Их никто не любит. Оборотни, между прочим, с ними тоже не в ладах.– А ты пьешь кровь?
– Конечно! Эмпусасы по воле Гекаты, сберегая человеческий род, уничтожают богохульников, преступников и больных. Мы пьем кровь только у них. Но людей стало так много, а нас осталось так мало, что мы уже не справляемся. Куда не глянешь, вокруг полно и первых, и вторых, и третьих. Но хватит разговоров, мы еще успеем наговориться потом, когда ты обретешь силу.
– Обрету силу... Как и когда это произойдет?
– Это не сложно, но весьма болезненно. Но ты выдержишь. А теперь протяни мне руку. И не пугайся. Прямо сейчас всё и произойдет.
– Сейчас?!
– Патроклос напрягся.
– И зачем тебе моя рука?
– Не сомневайся, скоро ты почувствуешь свою мощь. Протяни руку!
Патроклосу резко "расхотел" обретать силу, тем более, что и не собирался этого делать, считая, что всё обойдется само-собой. Но не смог противиться ставшего гипнотическим голосу отца.
Патроклос вытянул обе руки вперед.
Отец ухмыльнулся и внезапно как-то зарябил. Или это у Патроклоса что-то произошло с глазами.
Через секунду на месте отца возникло явно демоническое существо, внешне отдаленно напоминающее человека, но с чуть вытянутой мордой, изо рта которой торчали длинные клыки, красными глазами с вертикальными зрачками и впечатляющими изогнутыми когтями на пальцах.
– Не бойся, сын, это мой истинный облик, он нужен для инициации, - раздался чуть хрипловатый голос.
Вампир-эмпусас полосонул когтями по своему запястью, откуда тут же хлынула темная, почти черная кровь. Не успел Патроклос и глазом моргнуть, как вампир разрезал острым, как бритва, когтем и запястье юноши.
Эмпусас схватил окровавленную руку Патроклоса и прижал ее к ране на своем запястье. Раны на обеих руках соединились, и кровь вампира и юноши стала смешиваться.
Патроклос хотел было вырваться, но куда там. В стальных пальцах существа он не мог даже чуть-чуть двинуть рукой.
– Терпи, сейчас начнется самое неприятное, но скоро всё закончится.
Патроклос перестал дергаться и вдруг почувствовал острую боль. Сначала в ране, а потом боль перешла на всё тело. Причем она накатывалась волнами, будто ее накачивали насосом. Но вместе с болью его стала наполнять какая-то запредельная энергия. Ему даже вдруг пришла мысль, что так, наверное, чувствовал себя Капитан Америка, когда ненормальные ученые напичкали его разными неизвестными снадобьями и еще не пойми чем и стали делать из него сверхчеловека.
Через некоторое время боль утихла, и существо, или его отец, отпустил руку Патроклоса. Рана на запястье кровоточила, но уже не выглядела так страшно.
– Слизни мою кровь!
– вампир ткнул своим окровавленным запястьем в губы Патроклоса.
Тот машинально слизнул кровь с губ, почувствовав жгучий и немного пряный вкус, и тут же рана на его запястье затянулась.
– Вот и всё, сын. Ты обрел полную силу.
Перед Патроклосом опять стоял отец в своем человеческом обличии.
– Не удивляйся сын, я могу менять свой облик. Я же не могу жить среди людей, находясь в своем настоящем виде? Таким я становлюсь только во время охоты, битвы и других важных дел.