Паразиты
Шрифт:
— Запросто! Были бы деньги, а остальное — дело техники.
— А как сделать так, чтобы попасть на лучший курорт? — спросил Гвоздь.
— А Анталия для тебя не курорт, что ли? — усмехнулся наркоша. — Да куда хочешь можно уехать. Были б только «мани-мани»! Вот я, к примеру, беру справки в обменных пунктах о покупке у них долларов, а потом отношу их на центральный международный почтамт и пересылаю их туда, куда мне надо. А можно и через банк…
Гвоздь до поздней ночи завороженно слушал наркошу, толком еще и сам не понимая, для чего ему могут понадобиться все эти сведения о турфирмах, о визах и валютных переводах.
Но самое главное наркоша сказал Гвоздю перед тем, как снова заснуть:
— Ты, отец,
— Центральная, дом семь, квартира сорок девять, — послушно повторил Гвоздь.
— Правильно. Передай Вовчику, что Веня Фукс спекся. Это я, значит, и буду Веня Фукс. Запомнил? Вовчик тебя на любой курорт отправит, только бабки плати…
В четверг утром Гвоздь, продрав глаза в милицейской камере, услышал чьи-то шаги за металлической дверью и знакомый голос, несомненно принадлежавший санитару Тимуру из санатория-профилактория «Зеленая роща»: «Где тут наш заключенный?»
— Тут он! — ответил, густым басом милицейский чин, допрашивавший Гвоздя вчера вечером. — На нарах загорает…
В замочной скважине повернули ключ, давно не смазанные петли противно заскрипели, и дверь камеры распахнулась.
— Выходи с вещами на волю! — пошутил капитан, выпуская заспанного Гвоздя. — И больше нам не попадайся. А вы, — оборотился он к скромно стоявшему за его спиной Тимуру, — лучше смотрите за своими подопечными. А то они у вас, едрена вошь, какие-то беспризорные. Вы только взгляните на этого субъекта! Небритый, одежа старая, мятая, как у бомжа. Небось ежели расстараться, так и вшу на нем можно найти. Нет, очень плохо вы за ними приглядываете! Не мудрено, что наши сотрудники его задержали. Таких у нас в городе, едрена вошь, не любят…
Гвоздь, вышедший на улицу, поежился от усилившегося за ночь мороза и огляделся вокруг.
— А где транспорт? — удивленно спросил он, обернувшись к санитару. — Ты же за мной на машине должен был приехать?
— Извини, но наша санитарная машина уже неделю как без бензина, — терпеливо пояснил Тимур. — Фондов не выделяют. Поедем на общественном транспорте, уголовничек ты наш!
— Ну-у… — недовольно протянул Гвоздь. — Никакого уважения к спецконтингенту!
В набитом битком пассажирском автобусе, следовавшем на Талдом, Тимур с Гвоздем добрались до своей остановки минут за тридцать пять. Потом пошли до санатория пешком прямиком через лесопарк — так было короче. По дороге Тимур ни с того ни с сего разговорился:
— Вот мы с тобой крутимся, как можем, чтобы выжить в новых экономических условиях. А что из всего этого выходит? Один пшик и провокация. А другие при этом наживают миллионы на наших общих трудностях. Ты считаешь, что это справедливо?
— Дак у нас же капитализм наступил! — сказал на это Гвоздь. — Ты меня просто-таки удивляешь, сынок! Ты что же, только вчера на свет народился? Теперь у одних будет всего много, а у других все, что останется от первых…
Проговорив это, Гвоздь подумал о том, что ночью в камере задержанных местного ГОВД он кое-что понял и осознал, но только знать об этом санитару совсем ни к чему.
Тимур, не сбавляя шагу, нервно зачерпнул горсть снега и принялся растирать им побелевшие от мороза нос, щеки, подбородок.
— Вот эти самые «первые» меня и интересуют, — проговорил он. — Я совсем не против тех, кто свои капиталы наживает честным путем. Это пожалуйста! Но ведь сколько у нас таких, кто норовит обогатиться за чужой счет, за счет таких простых людей, как мы с тобой. Возьмем хотя бы тех, кто везет в нашу страну всевозможные наркотики…
— Во! — почему-то обрадовался Гвоздь. — Давай возьмем!
— Так вот, я и говорю, — покосившись на него, продолжил Тимур, — эти паразиты, наркодельцы, наживаются на бедных больных людях. У меня знакомый был —
Виталик Городничий, — так его эти сволочи на иглу посадили. Сначала давали ему наркотики бесплатно, а потом стали цену требовать, все больше ее повышая. И что же Виталик? Сбился с панталыку. Для того чтобы расплатиться с торговцами «белой смертью», пошел на крайность — человека сгубил. А потом его самого убили, представляешь?..— Это я очень даже хорошо могу себе представить, — печально произнес Гвоздь. — Ты еще молодой, не знаешь. А жизнь — довольно подлая штука. И в ней всякое встречается. Могут и невиновного к сроку приговорить. Пойди оправдайся! Честному человеку всегда труднее оправдаться, чем нечестному, да еще с бешеными деньгами… Ох-хо-хо, грехи наши тяжкие!
Гвоздю вспомнилась вся его неудачная прошлая жизнь, все обиды, которые он понес незаслуженно, и неожиданно он разозлился на санитара:
— Чего ты душу терзаешь, прыщ?! Виталика у него на иглу посадили… Да я столько таких Виталиков на зоне видел, сколько тебе за всю жизнь не увидать! К чему ты затеял весь этот разговор, а?
— Да вот недавно проходил мимо дачи одного типа, которую он тут недалеко для себя отгрохал, и подивился: двухэтажные хоромы со всеми удобствами, забор с колючей проволокой и даже, говорят, под электротоком. А кроме того, вся эта неприступная крепость, все это великолепие охраняют еще мальчики-амбальчики…
— Это где ж такое? — поинтересовался Гвоздь.
— Ходу от нашего санатория минут двадцать в противоположную сторону от станции. На берегу реки Сестры. Эту дачку, между прочим, как говорят, построил для себя один очень серьезный человек, и зовут его Альфред Суров. Не слышал о таком?
— Нет, — покачал головой Гвоздь. — Наверное, шишка в правительстве?
— Если бы! На человеческой боли он построил свои хоромы. Наркотиками он раньше здесь промышлял. Сейчас в Москве большим бизнесом заправляет…
— Да-а… — протянул Гвоздь, глубоко задумываясь. — Жаль, что нет на таких мерзавцев управы!
— А милиция? — спросил Тимур.
— Кроме ментов, конечно. Но и менты часто с рук этих ублюдков кормятся.
— Неужели и такое бывает? — простодушно спросил Тимур.
— Эх, паря! Молодой ты еще, зеленый. Мало что в жизни повидал…
Слова санитара о даче, принадлежащей московскому наркодельцу Сурову, так запали в сознание Гвоздя, так заинтересовали его, что он даже толком не расслышал того, как ругала его «генерал-прапорщик» Нина Самойловна, когда он вернулся в санаторий. Ему показалось, что он ухватился за кончик нити, которую если как следует потянуть, то непременно можно разгадать то, чем занимается в настоящее время Кирпич. Похоже, что его очень интересовали местные торговцы наркотиками. Тогда понятно, почему Кирпич и его подельник околачивались возле ночного клуба «Аэлита». Там ведь всегда гуртуются молодые наркоманы. А раз так, то и наркоторговцы находятся там же. Это как пастухи для стада. Где стадо, там и пастухи… «Похоже, что простак санитар, сам того не ведая, навел меня на важное открытие… — подумал Гвоздь. — Если это окажется действительно так, как я думаю, придется еще раз поставить ему бутылку белой. Впрочем, нет! Хватит с него и портвейна!»
Сразу после завтрака Гвоздь не поленился сходить к тому месту, где располагалась дача Сурова. То, что увидел он там своими глазами, намного превосходило представления, полученные из рассказа Тимура. «Да, на трудовые деньжата таких хором в жизни не построишь!» — понял Гвоздь. И в его богатом воображении родился план, как можно нагреть и Кирпича, и этого барыгу-наркодельца Сурова.
— Братки, сдается мне, что нам есть о чем побалакать, или, если вам так больше по нраву, то «зарулить», — произнес Кирпич, когда несколько облегченная «Нива», развернувшись, покатила в сторону поселка Большая Волга.