Отверженные
Шрифт:
– Шани вообще не болеют, насколько мне удалось узнать, а раны у них заживают намного быстрее. Я к тому, что если один из нас нырнёт в это время года пару раз в океан – от воспаления мы не сканаем.
– Но шани очень даже легко могут утонуть, Лаванда! Да и кровь в наших жилах наверняка не чистая!
– Ого, значит, теперь ты уже наполовину шани? – иронично усмехнулась я в лицо предводителю, ничуть не испугавшись. В последнее время я чувствовала себя с ним на равных. – А возможно и просто всего лишь внешне похож, да?
– Намекаешь, что я трус? – прошипел Джона.
– Не напрягайся, нырять буду я, - мотнула
– Ты слишком много о себе возомнила! Мне не нравится твой тон!
– А мне не нравится твой! – с вызовом раздалось у входа. – Убери от неё руки, Джона! – глаза Темпа метали гром и молнии, точно как и погода за окном. – И куда это ты собралась нырять?! – досталось и мне.
– Мы все на нервах. Нужно успокоиться, - моя примирительная интонация подействовала мало. – Вчера, в одной из рукописей, я нашла маленькую приписку, почти выцветшую, на рассыпающейся бумаге, но я всё-таки смогла разобрать. В случае надвигающегося мора нужно каждый день съедать понемногу свежих водорослей, определенного вида. И они растут в океане…
– В бушующем и глубоком! – оборвал меня Темп, хмурясь. – Это не реально! Это тебе не медузу или рыбину выловить – это долбаное растение, которое нужно срезать и поднять, а к этому времени воздуха в лёгких уже не будет, даже если ты вдруг лучше всех на острове умеешь задерживать дыхание. Нет, Лав! Ты туда не полезешь!
– Ты ей не можешь указывать. Ты ей не муж! – не сдержавшись, вставил Джона.
– Иди ты на хрен, Джона! – Темп с яростью хрустнул кулаками. – Лаванда знает, что я ей больше, чем муж! – но в тоже время, в его скользнувшем по мне взгляде я заметила оттенок укора.
– Способ есть, - из нас троих я лучше всех изображала спокойствие.
«Мы должны это сделать, Джона. Кроме нас некому. Ты прекрасно это знаешь, не выделывайся», - добавила я мысленно.
– Темп будет удерживать лодку, - мрачно согласился Джона, засопев. – Ты нырнёшь первая. Я выжду и нырну следом, чтобы дать тебе вернуться. Надеюсь, больше чем муж не будет против воздуха рот в рот под водой? Потому что нырять придётся только мне и Лаванде. Кровь шани действительно сделала нас выносливее, и только я смогу отыскать её в мутной воде на обратном пути.
– А почему Темп? В колонии что больше нет других сильных и смелых парней? – заикнулась я, выдавая с головой свой страх за любимого.
– Почему же, есть, - хмыкнул Джона, - Но он единственный, кто будет бороться с океаном до конца, лишь бы только выловить тебя оттуда. Когда начинаем?
– Сегодня же и начнём, - бросила я ему банку с жиром. – Натрись хорошенько. Встречаемся на берегу. Мы возьмём сети.
– Другого способа, правда, не нашлось? – вымучено поинтересовался Темп, глядя на то, как я оголяюсь.
– Правда. Если мы все и переболеем, то в лёгкой форме. Я очень надеюсь, что это поможет нам выжить. Натрёшь меня?
Темп был так расстроен, что его даже не возбудило моё обнажённое тело, которое он тщательно измазал толстым слоем жира.
– Я тоже переживаю, любовь моя, - натирая его широкие плечи, произнесла я с нежностью. – Я боюсь за тебя, так боюсь, Темп, что при одной только мысли ноги подкашиваются.
– Ещё бы! За кого же тебе бояться! – сердито фыркнул он. – Я же всего лишь буду болтаться в лодке, это не меня будет пытаться раздавить проклятый океан! …
Я в ужасе, Лав.– Ты будешь мокрый, на холоде, обдуваемый ветром. Волны будут пытаться сбить тебя с лодки, за которую ты будешь цепляться окоченевшими пальцами. Ты можешь мне гарантировать, что ты не простудишься и не заболеешь? Я слишком сильно люблю тебя, Темп, - моё чувство забивало мне дыхание. Так любить на этом острове было нельзя. Но я не могла ничего с собой поделать, ведь у нас была одна душа на двоих.
– Если меня всё-таки скрутит, я позволю себя лечить только моей жене, - выдавил Темп. И мои пальцы замерли.
– Посмотрим, - всё, что я нашлась сказать. Зачем нам эти статусы, когда и так всё понятно, да и влезть в нашу пару теперь не дано никому.
Умирать мне не хотелось, и если честно я боялась умереть и всё из-за Темпа конечно. Но моя любовь придавала мне чувство силы, уверенности, что я всё смогу, даже покорю океан, пробегусь от берега до берега по белым гребням, и отшвырну смерть, ради возможности возвращаться к нему снова и снова и чувствовать, как руки Темпа обнимают меня каждый раз. Остров воспитал нас такими – мы отчаянно дрались, ненавидели и отчаянно любили.
Стихия лютовала, но мы оказались ещё теми упрямцами. Стиснув зубы и сеть, бросив взгляд на Темпа, я нырнула обжигающе холодную воду. Признак Эмми не показывался пока что и я логично рассудила, что сегодня мы не подохнем, обычно она пыталась предотвратить наши стычки со смертью. Вода была слишком мутная, ничего не видно, я искала на ощупь, по форме листа. Когда в груди стало невозможно жечь, оттолкнувшись я попыталась всплывать, таща свою ношу. «Я здесь», слышу мысленный голос Джоны, после чего чувствую его руки и рот, вдувающий в меня воздух. Он перехватывает сеть, и мы выныриваем у лодки, если бы не слой жира – мы бы уже отключились от холода. Темп хочет втащить меня, но я отрицательно мотаю головой.
- Ещё пару раз! – пытаюсь перекричать океан.
Темп очень сильно встревожен, его глаза не хотят меня отпускать, а моё сердце сжимается, глядя на то, как он дрожит, но я ныряю снова.
В третий раз он втаскивает меня в лодку одним рывком. Джона прижимает сети всем телом, чтобы их не смыло за борт. Саднящими лёгкими я кашляю почти до самого берега, пока Темп, сражаясь с волнами, подводит наше корыто ближе к пляжу.
Выполняя указание предводителя, для нас уже развели костры и нагрели воды. Я не могла произнести ни слова, настолько меня трясло, впрочем, как и Джону с Темпом, но тому ещё хватило сил засунуть меня в чан и плюхнуться рядом, обнимая меня. И только через время оттаяв, мы принимаемся энергично смывать друг с друга остатки жира.
– Родной мой, хороший, - ловлю его губы.
– Не знаю, Лаванда, можно ли так любить…
– Я не могу перестать и не хочу сдерживаться!
– Я и не прошу переставать, - улыбается Темп. – Мне это нужно. Но и понять не могу за что мне это? Это награда или наказание? – закутавшись в одно одеяло, мы лежим тесно прижавшись, глядя друг другу в глаза. Я люблю эти моменты, теперь я ради них живу, бросая вызов нашей хищной тюрьме.
– А жизнь это награда или наказание? – шепчу я. – Когда я тебя увидела, Темп – в ту же секунду во мне что-то пробудилось, и эта сила растёт. И питается эта сила любовью к тебе. Поэтому ты моё сокровище, а значит, награда, - улыбаюсь я.