Отлив
Шрифт:
– Сперва вы. Играем честно!
– возразил Хьюиш.
– Беда в том, что ничего я не придумал.- И Дэвис пустился в бессмысленные описания трудностей на их пути и ненужные объяснения по поводу собственного фиаско.
– Кончили?
– спросил Хьюиш.
– Молчу,- отозвался Дэвис.
– Так! А теперь,- сказал Хьюиш,- дайте мне руку и повторяйте за мной: "Пусть поразит меня бог, если я вас не поддержу".
Голос его прозвучал не громче обычного, но он заставил капитана задрожать. Лицо клерка дышало коварством, и капитан отпрянул как от удара.
– Зачем это?
– спросил он.
– На счастье,- ответил Хьюиш.- Требуются
Он продолжал тянуть руку.
– Не вижу проку от такого дурачества,- сказал Дэвис.
– А я вижу. Давайте руку и говорите слова, тогда услышите мой план; не дадите - не услышите.
Тяжело дыша и глядя на клерка страдальческим взглядом, капитан проделал требуемую церемонию. Чего он боялся, он и сам не знал, и тем не менее рабски боялся тех слов, которые вот-вот должны были сорваться с бледных губ клерка.
– А теперь, с вашего позволения,- проговорил Хьюиш,- я отлучусь на полминуты и принесу малютку.
– Малютку?
– переспросил Дэвис.- Это что?
– Стекло. Осторожно. Не кантовать,- ответил, подмигивая, клерк и исчез.
Он тут же вернулся, самодовольно улыбаясь, неся в руке что-то завернутое в шелковый платок. По лбу Дэвиса разбежались морщины глупого удивления. Что бы это такое скрывалось в платке? В голову ему не пришло ничего, кроме револьвера.
Хьюиш занял прежнее место.
– Ну, так берете вы на себя Геррика и черномазых? А уж я позабочусь об Этуотере.
– Как?
– воскликнул Дэвис.- Вам же не удастся!
– Но-но,- отозвался клерк.- Не торопитесь, сейчас увидите. Первым делом - что? Первым делом надо высадиться, а это, я вам скажу, самое трудное. Но как насчет флага перемирия? Как вы думаете, пройдет этот номер? Или Этуотер застрелит нас прямо в шлюпке и не поморщится?
– Нет,- сказал Дэвис,- не думаю, чтобы он так поступил.
– Я тоже не думаю,- продолжал Хьюиш.- Мне что-то не верится, чтобы он так поступил, я прямо-таки уверен, что не поступит! Значит, мы высаживаемся на берег. Вопрос второй: как взять нужное направление? Для этого вы напишете письмо: вам, дескать, стыдно смотреть ему в глаза и потому податель письма, мистер Джи Эл Хьюиш, уполномочен представлять вас. Вооруженный таким с виду простым средством, мистер Джи Эл Хьюиш приступит к делу.
Он умолк, как будто высказался до конца, но не спускал глаз с Дэвиса.
– Как?
– спросил Дэвис.- И почему вы?
– Ну, видите ли, вы человек рослый, он знает, что у вас при себе револьвер, а всякий, глядя на вас, сразу смекнет, что вы пустите его в ход без долгих колебаний. Значит, о вас речи нет и быть не может, вы из игры выпадаете, Дэвис. Но меня он не побоится: я ведь такой замухрышка! Оружия на мне нет, тут все без обмана, и я буду держать руки кверху честь по чести...- Хьюиш помолчал.- Если за время переговоров мне удастся подобраться к нему поближе, будьте начеку и вступайте в игру без промашки. Если не удастся, то мы отправляемся восвояси и игра окончена. Ясно?
Лицо капитана выражало мучительные усилия ухватить смысл.
– Нет, не ясно!
– воскликнул он.- Понять не могу, к чему вы ведете.
– К тому, чтоб отомстить этой сволочи!
– выкрикнул Хьюиш в порыве злобного торжества.- Я свалю эту вредную скотину! Он меня по-всякому вышучивал, зато теперь я сыграю отменную шутку!
– Какую?
– почти шепотом спросил капитан.
– А вы и вправду хотите знать?
– спросил Хьюиш. Дэвис поднялся и сделал круг по каюте.
– Да, хочу,- ответил он наконец
с усилием.– Когда вас припрут к стенке, вы ведь сопротивляетесь, как только можете, правда?
– начал клерк.
– Я это к тому, что на этот счет существует предубеждение: считают, видите ли, это недостойным, ужас каким недостойным!
– При этих словах он развернул платок и показал пузырек примерно в четыре унции.- Тут серная кислота. Вот тут что,- сказал он.
Капитан уставился на него с побелевшим лицом.
– Да, это та самая штука,- продолжал клерк, подняв пузырек,- что прожигает до кости. Увидите - он задымится, как в адском огне. Одна капля в его подлые глаза, и прости-прощай Этуотер.
– Нет, нет, ни за что!
– воскликнул капитан.
– Слушайте-ка, голубок,- сказал Хьюиш, - кажется, мы договорились? Это мой праздник. Я подойду к нему в одиночку, вот так. В нем семь футов росту, а во мне пять. У него в руках винтовка, он настороже, и он не вчера родился. Давид и Голиаф вот мы с ним кто! Если б я еще попросил вас к нему подойти и расхлебывать кашу, тогда я понимаю. Но я и не думаю вас просить. Я только прошу смотреть в оба и расправиться с черномазыми. Все пойдет как по маслу, сами увидите! Не успеете оглянуться, как он будет бегать и выть, как полоумный.
– Не надо!
– умоляюще остановил его Дэвис.- Не говорите про это!
– Ну и олух же вы!
– воскликнул Хьюиш.-А сами-то вы чего хотели? Убить его хотели и пытались убить вчера вечером. Вы их всех хотели поубивать и пытались это сделать, так я же вас и учу теперь, как это сделать. И только оттого, что в пузырьке у меня немножко лекарства, вы поднимаете такой шум!
– Да, наверно, дело именно в этом,- сказал Дэвис.- Может, я и неправ, но только никуда от этого не денешься.
– Медицина, значит, вас напугала,- насмешливо фыркнул Хьюиш.
– Уж не знаю, в чем тут штука,- ответил Дэвис, меряя шагами каюту,- но это так! Я пасую. Не могу участвовать в такой подлости. Чересчур для меня гнусно!
– А когда, значит, вы берете револьвер и кусочек свинца и вышибаете человеку мозги, то для вас это сплошное удовольствие? На вкус, на цвет...
– Глупость - не отрицаю,- проговорил капитан,- но что-то мне мешает вот тут, внутри меня. Согласен, проклятая глупость. Не спорю. Просто пасую. А нет ли все-таки другого способа?
– Думайте сами,- ответил Хыоиш.- Я за свое не держусь. Не воображайте, будто я гонюсь за славой, разыгрывать главаря мне ни к чему. Мое дело предложить. Не можете придумать ничего лучшепобожусь, я возьму все в свои руки!
– Но риск-то какой!
– умоляюще произнес Дэвис.
– Если хотите знать мое мнение, то у нас верных семь шансов против одного, да и пари-то держать не с кем. Но это мое мнение, голубок, а я отчаянный. Поглядите на меня получше, Дэвис, я робеть не буду. Я отчаянный, говорю вам, насквозь отчаянный.
Капитан поглядел на него. Хьюиш сидел напротив; он сейчас упивался своим зловещим бахвальством, щеголял искушенностью в грехе; гнусная отвага, готовность на любую подлость так и светилась в нем, как свеча в фонаре. Страх и подобие уважения к нему, несмотря ни на что, охватили Дэвиса. До сих пор клерк вечно отлынивал, оставался безучастным, равнодушным, огрызался на любую просьбу что-то сделать. А тут, словно по мановению волшебной палочки, он превратился в подтянутого, энергичного человека, с излучающим решимость лицом. Дэвис сам разбудил в нем дьявола и теперь спрашивал себя: кто усмирит его? И сердце у него упало.