Отдать долги
Шрифт:
Влад в ярости приподнял меч, и Ральф оскалился в насмешливой ухмылке.
— А ты все-таки болван! Вы окружены, и возьми пример со своего приятеля — веди себя смирно!
Парень торопливо оглянулся. Так и есть… Пока они разговаривали, четыре спутника Ральфа, тоже вооруженные арбалетами, незаметно окружили их маленький лагерь. Влад с досадой опустил меч и сердито осведомился:
— И чего вы от нас хотите?
В глазах Ральфа мелькнула растерянность.
— Чего мы хотим? Ты обо мне разве не слышал?
— Никогда! — с вызовом подтвердил юноша и оглянулся на Костю. Тот хмуро
— Что ж… я возглавляю группу по поимке дезертиров. То есть вас.
Влада прошиб ледяной пот, а в горле разом пересохло. Все-таки попались… Приняв непринужденную позу, он растянул губы в подобии улыбки.
— Мы — дезертиры? С чего вы взяли? Просто путешественники!
— Просто путешественников в этих местах не водится, — отрезал Ральф и сделал какой-то знак своим людям. — Такие как вы, всегда дезертиры!
И прежде чем приятели успели хоть что-нибудь произнести, четверо молчаливых мужчин в шлемах с быстротой молнии вплотную обступили их.
— Брось меч и протяни руки, — грубо приказал Ральф.
Влад презрительно фыркнул:
— А еще чего сделать?
Начальник группы коротко кивнул, и один из его подчиненных внезапно с силой пнул Влада в живот. Парень задохнулся от боли и согнулся пополам, а меч выскользнул из его рук, ударив по ступне. Из губ юноши вырвалось длинное ругательство.
— Но-но, потише, — с легкой улыбкой посоветовал Ральф, наблюдая, как его спутники сковывают запястья Влада наручниками. Сдавленный вздох возвестил о том, что и к Косте применили аналогичные меры.
— К послезавтрашнему полудню вы присоединитесь к нашей армии, — с удовольствием пообещал Ральф.
Влад демонстративно усмехнулся, сам себе напоминая загнанного к угол пса, которого хозяева велели усыпить.
ХХХ
— Единственный плюс — нас прилично кормят, — тихонько шепнул Костя на ухо другу во время обеда на следующий день. Им подали по куску жареного мяса, несколько запеченных в угле картофелин, и даже позволили сделать пару глотков сухого вина из походной фляги.
Костя с наслаждением принялся за третью картофелину и, откусив изрядную долю, сообщил:
— Хотя я не поверил бы никогда, что буду с таким удовольствием есть вот это вот! Слава богу, наручники сняли!
Влад, пропустив мимо ушей большую часть его фразы, негромко осведомился:
— Где эта птица?
Назвать пернатое создание Таисией он просто не мог. Таинственная возлюбленная была в воображении парня юной хрупкой девушкой с манящей улыбкой и лучистым взглядом огромных глаз. Впрочем, и глаза, и взгляд оставались и теперь… но это лишь усугубляло положение.
Костя кивком указал на ближайшую купу деревьев и одними губами шепнул:
— Вон там… умненькая птичка!
Влад попытался улыбнуться, но сумел изобразить лишь невыразительную гримасу. Отвернувшись от друга, он торопливо схватил раскаленную картофелину и тут же, ойкнув, выронил ее и принялся дуть на обожженные пальцы.
— Ах, какие мы нежные! — с издевкой поддел сидящий чуть поодаль Ральф. Надо отдать ему должное — его рацион состоял из тех же продуктов, что и меню пленников.
Влад
злобно покосился на предводителя отряда, однако счел за лучшее промолчать. Есть ему расхотелось. В памяти вспыхнул образ Таисии, ее хриплый предсмертный голос и просьба не бросать… Юноша передернулся.— Черт, как же все… паршиво, — сердито обронил он и, сжав в кулаке попавшуюся под руки веточку, с непонятным удовлетворением услышал хруст. Жаль, он не может с такой же легкостью свернуть шею этому Ральфу…
— Что делать будем? — тихо поинтересовался Костя, делая вид, будто увлеченно жует.
Влад, не поднимая взгляда, равнодушно пожал плечами. Бывший сокурсник удивленно воззрился на него.
— Ты что же, намерен сдаться? — не поверил он.
— Мне плевать, — честно признался тот, нисколько не покривив душой. — Да и вообще, что прикажешь делать?
— Вот уж не знаю, — вздохнул Костя. — Если б знал…
— Ну и я не знаю, — подвел итог Влад и чуть отодвинулся в сторону, уткнувшись подбородком в колени.
Ему ничего не хотелось предпринимать, и он почти безразлично относился к перспективе скорой смерти. Более того, в иные минуты мысль о возможном прекращении существования даже грела его.
Смерть — это не страшно. Страшно, когда жизнь рушится, рассыпаясь на части, и ты перестаешь понимать смысл происходящего, когда все, кого ты любил, гибнут на твоих глазах либо просто исчезают с лица Земли, а привычные вещи заменяются орудиями прошлых веков…
"Прости меня, мама, — вдруг подумал Влад, щурясь в слабой попытке сохранить безразличный вид. Но мысль о матери впервые за все минувшие дни (недели, месяцы?!) по-настоящему ранила его. — Я не могу дать о себе знать. Я бы хотел… но не могу. И ты была во всем и всегда права. Я спорил с тобой, а ты была права. Как бы я хотел повернуть время вспять и сказать, что люблю тебя — и когда спорил и злился, любил. Прости меня, прости"
— Смерть — это неплохо, — вслух пробормотал парень, откликаясь на собственные мысли.
Костя с ужасом уставился на него.
— Ты что такое говоришь? — слишком громко воскликнул он.
Ральф слегка повернул голову, но Влад и не думал скрывать своих эмоций.
— Я говорю, что не против умереть, — задумчиво протянул он. — Это было бы здорово.
— Ты что?! — Костя, кажется, все еще надеялся, будто приятель просто шутит.
Влад улыбнулся одними губами:
— А чего мне бояться? Я устал от потерь. Я потерял весь мир. Разве этого мало, чтобы хотеть смерти?
Костя не нашелся с ответом. С горечью усмехнувшись, Влад откинулся на влажную траву, практически не ощущая ее сырости. Громоздкую накидку эльфов он сменил на плотную черную куртку (Ральф назвал ее камзолом), предоставленную отрядом по поимке дезертиров.
"Сняли с одного мертвеца" — сухо пояснил предводитель, и друзья при этих словах хмуро переглянулись.
Высокие деревья практически скрыли небо, и Влад видел только лишь крохотный синевато-серый участок. Юноша ощущал, что Костя со страхом и тревогой смотрит на него, однако предпочитал игнорировать молчаливые призывы друга и продолжал с какой-то мрачной решимостью созерцать небеса, словно от этого зависела вся его дальнейшая судьба.