Чтение онлайн

Пинком ноги инквизитор оттолкнул надвигающегося на него Пита. Ловким движением отбил выпад Артура. Дункан метнул свой кинжал в ногу противника, но тот успел увернуться. Узкое помещение лазарета не позволяло нападать всем одновременно. Артур и штурман схватились с инквизитором, пытаясь загнать того в угол.

Доктор попытался подкрасться сзади и обезвредить загнанного зверя, но вместо этого получил тяжелый удар локтем. Тем не менее, хоть и на секунду, но ему удалось отвлечь инквизитора от нападавших. Дункан сделал глубокий выпад, заставляя Йона парировать удар, уводя его в сторону. Меч серого плаща был немного длиннее

обычного и орудовать им в столь узком пространстве было крайне непросто.

Артур воспользовался моментом и, ухватив Йона за кисть, прижал ее к стене. За спиной представителя церкви вновь возник доктор и приставил хирургическое лезвие к его горлу. Из разбитого носа Чарли текла кровь.

— Поверьте, я знаю, что ощущение неприятное. Не двигайтесь, и все будет хорошо, — прошептал на ухо своему пленнику доктор.

Йон все же постарался высвободиться, твердая рука доктора слегка надавила, и из шеи инквизитора потекла тонкая струйка крови.

— Будьте так добры передать свое оружие мистеру Грину, — казалось, доктор испытывает удовольствие от ощущения собственной власти над жизнью человека в сером.

Инквизитор успокоился, ослабил руку и выпустил меч. Дункан обыскал пленника и нашел у него под рубахой перевязь с закрепленными ножами. Странная металлическая дощечка, покрывающая внутреннюю часть одной из ладоней, привлекла внимание штурмана. На другой руке висел браслет, украшенный религиозной символикой.

— Это для молитвы, — пояснил Йон.

Убедившись в том, что серый теперь безоружен, ему связали руки и усадили в кресло. Освободившись, доктор тут же направился в сторону мистераНоррингтона, чтобы помочь ему промыть глаза.

Капитан подошел к инквизитору и медленно снял маску с его лица. Вопреки ожиданиям, под ней скрывалось лицо достаточно молодого человека, возраст которого еще не перевалил за третий десяток. Словно в противовес юному лицу, голову покрывали исключительно седые волосы. Хольт придвинул табурет и сел прямо напротив подозреваемого.

— Для чего ты пытался меня убить? — начал он свой допрос.

— Мне незачем вас убивать. Тем более если бы я задумал то, в чем вы меня обвиняете, мы бы сейчас с вами не разговаривали, — голос Йона, не приглушенный маской, оказался весьма приятным.

На лице инквизитора не дрогнул ни один мускул. Пленник выглядел так, словно хозяином положения здесь является он. Капитан сверлил взглядом бледное лицо инквизитора, пытаясь понять, врет тот или нет.

— Я не вру, но какой смысл мне оправдываться, если вы уже вынесли вердикт, — улыбнулся Йон.

Пришедший в себя мистер Норрингтон выхватил кинжал и, схватив пленника за волосы, запрокинул его голову назад. Холодное лезвие он приставил прямо к глазу инквизитора.

— Уверяю тебя, я умею добиваться правды. С каким удовольствием я сотру эту самодовольную ухмылку с твоего лица, — лицо Джонатана отражало холодную решимость привести свою угрозу в исполнение.

В дверь лазарета постучали. Из коридора послышался голос одного из матросов, интересующихся, все ли у офицеров в порядке. Кэру пришлось выйти, чтобы успокоить собравшихся моряков и предотвратить распространение нежелательных слухов. Когда он вернулся, капитан гвардейцев уже полностью взял проведение допроса на себя. Костяшки его кулаков были сбиты в кровь, а лицо инквизитора стремительно теряло свою привлекательность.

—

В том, что сейчас происходит, нет необходимости. Просто скажи нам правду, — остановил слишком увлекшегося своим делом гвардейца капитан.

— Хотите знать правду? Хорошо. Я не инквизитор, — седовласый растянулся в улыбке, обнажив крепкие, но запачканные в крови зубы.

Мистер Норрингтон посмотрел на капитана. Хольт тяжело вздохнул и склонил голову, давая свое молчаливое согласие на продолжение экзекуции. Джонатан нанес еще два увесистых удара по лицу пленника.

— Я не обманываю вас. Более того, я не верю в существование Создателя, — Йон сплюнул скопившуюся во рту кровь на палубу.

— Кажется, Ортос подсунул нам испорченного святого, — ухмыльнулся в ответ Дункан.

Складывалось такое ощущение, что инквизитор издевается над своими истязателями.

— Мне надоел этот балаган. Джонатан, он твой. Выбей всю дурь из этого шутника, — махнув рукой, приказал капитан гвардейцу.

— Мое имя Уильям Олридж, — слова Йона остановили занесенную для удара руку мистера Норрингтона.

— Бред. Уильяма Олриджа сожгли на костре через несколько лет после подавления мятежа, — первым отреагировал мистер Рокуэл.

— Даже если тогда ему удалось избежать смерти, сейчас ему бы должно было быть за шестьдесят, — подтвердил мистер Форингтон.

— Вы подозрительно хорошо осведомлены, мистер Рокуэл. Меня зовут Уильям Олридж-младший, — инквизитор говорил с непоколебимой уверенностью в голосе.

— Это не секрет. Совет ежегодно празднует день казни лидера восстания «коричневых плащей», — парировал доктор.

— Выкладывай все. Или мистеру Норрингтону надо вытягивать из тебя каждую фразу силой? — спросил капитан.

— Мой отец стал одним из тех немногих, кому удалось объединить под своим началом большинство баронов Шовбура. Когда-то давно северные горы стали последним убежищем древнего народа. Даже среди самых знатных семей не найдется ни одной, в чьих жилах нет примеси их крови. Может, поэтому церковь относится к северянам с особым презрением и жестокостью. Бароны не готовы были терпеть унижений и подняли мятеж.

— Мы знаем историю. Тысяча семьсот шестьдесят первый год с момента Исчезновения. Ближе к делу. От твоего рассказа и его деталей зависит, поверим мы тебе или нет. На твоем месте я бы тщательно подбирал слова, — хищно улыбнулся капитан.

— Мой отец возглавил восставших. Спустившись к подножию восточных гор, мы захватили Прит и двинулись на юг через поля Холанда. Нам даже удалось форсировать реку Трикс, — не обращая внимания на слова Хольта, продолжил инквизитор.

— Сколько вам было на тот момент? — уточнил мистер Кэмбел.

— Всего лишь восемь. К сожалению, тогда я не мог быть полезен отцу. Он оказал мне честь, позволив стать его оруженосцем, — ответил Йон, ни на секунду не задумавшись.

— Продолжай, — сказал капитан, удовлетворенный ответом.

— По мере приближения к Ортосу к нам примыкало все больше и больше добровольцев. Многие из них были крестьянами, поэтому церковь и окрестила наше восстание бунтом коричневых плащей. Хороший ход с их стороны. Объявив, что восстание поднято чернью, Совет сильно сократил количество знати, желающей присоединиться к нам. Ни один барон, герцог или граф не хотел вписывать свою благородную фамилию в список участников крестьянского мятежа.