От двух до пяти
Шрифт:
В этом всемирном тяготении детей определенного возраста к "лепым нелепицам" - один из наиболее ярких примеров той автопедагогики, автодидактики, при помощи которой малолетние дети сами - независимо от своей принадлежности к тому или иному народу - формируют свое реалистическое постижение внешнего мира.
Английские ученые легко убедятся в этом, если параллельно с английским фольклором подвергнут исследованию перевертыши, считалки, потешки других в том числе и русских - детей.
Надеюсь, что это случится, ибо в других своих трудах, особенно в "Оксфордском словаре
______________
* The Oxford Dictionary of Nursery Rhymes edited by Iona and Peter Opie, Oxford at the Clarendon Press, 1958, pp. 227, 263.
Глава пятая
КАК ДЕТИ СЛАГАЮТ СТИХИ
I. ВЛЕЧЕНИЕ К РИФМЕ
Среди многочисленных методов, при помощи которых ребенком усваивается общенародная речь, смысловая систематизация слов занимает не последнее место.
По представлению ребенка, многие слова живут парами; у каждого из этих слов есть двойник, чаще всего являющийся его антитезой. Узнав одно какое-нибудь слово, дети уже на третьем году жизни начинают отыскивать то, которое связано с ним по контрасту. При этом, конечно, возможны такие ошибки:
– Вчера была сырая погода.
– А разве сегодня вареная?
Или:
– Эта вода стоячая.
– А где же лежачая?
Или:
– Это - подмышки, а где же подкошки?
В подобных случаях дети хватаются не за ту антитезу, какая была им нужна, но сама по себе классификация слов по контрасту чрезвычайно плодотворна для более полного овладения речью.
Такие словесные пары, насколько я мог заметить, являются для ребенка не только двойниками по смыслу, но и в большинстве случаев - по звуку.
Четырехлетняя дочь домработницы Паша, когда ей приходилось говорить про желток и белок, произносила либо желток и белток, либо белок и желок.
Сахар у нее был кусковой и песковой.
И если я начинал рассказывать ей сказку с печальным концом, она предупреждала меня:
– Расскажи начало, а кончала не надо.
Слово "конец" превратилось у нее в "кончало", чтобы рифмоваться со словом "начало". Очевидно, в ее представлении понятия, параллельные по смыслу, должны быть параллельны и по звуку.
Всякий раз, подавая мне письма, принесенные на кухню почтальоном, она говорила:
– Две открытки, и одна закрытка.
– Три открытки, ни одной закрытки.
Во всех этих рифмах нет ничего преднамеренного. Просто они облегчают речь ребенка: "начало и кончало" ему легче сказать, чем "начало и конец"; "ложики и ножики" - гораздо легче, чем "ложки и ножики".
– Ты глухой, а я слухой.
– То тяжелее, а это легчее.
– Какая в небе глубочина, а у деревьев высочина.
– Вобла - это такая рыбла?
– Ты что мне принесла - игрушечное или кушечное?
– спросила больная четырехлетняя девочка, когда мать явилась к ней в больницу с подарками.
– Ты будешь покупатель, а я продаватель.
– Не продаватель, а продавец.
– Ну хорошо: я буду продавец, а ты покупец.
Леночка Лозовская, играя с матерью в мяч,
предложила:– Ты бросай с высоты, а я с низоты.
Женщине, которая вымыла голову и уничтожила следы завивки, один киевский мальчик сказал:
– Вы вчера были курчавая, а сегодня торчавая.
Говорят четырехлетнему мальчику:
– Какой же ты лохматый и вихрастый.
Он сейчас же оснастил эту фразу двумя очень звонкими рифмами:
Я лохматый и вихратый,
Я вихрастый и лохмастый!
– Светик, нельзя кушать лёжа.
– Хорошо, я буду кушать сёжа.
Едва научившись читать, моя пятилетняя Мура увидела заглавие книги И.Е.Репина "Далекое близкое" и прочла: "Далёкое близёкое".
"Далёкое близёкое" понравилось ей, и она была огорчена, когда взрослые указали, что она ошибается, и отняли у нее таким образом рифму.
– На фестиваль съедется молодёжь... Но я не поеду...
– Значит, ты - стародёжь?
Эта особенность детской речи была в свое время подмечена Чеховым. В его повести "Три года" девочка, подчиняясь все той же своеобразной инерции, говорит про Авеля и Каина:
– Авель и Кавель*.
______________
* А.П.Чехов, Сочинения, т. 8, М. 1947, стр. 431.
Итак:
ножики - ложики,
желток - белток,
кусковой - песковой,
начало - кончало,
открытка - закрытка,
глухой - слухой,
далёкое - близёкое,
игрушечное - кушечное,
курчавая - торчавая,
молодёжь - стародёжь
всюду сказывается стремление ребенка рифмовать слова, принадлежащие к одной категории понятий, и таким образом систематизировать их либо по контрасту, либо по сходству. Лидочка, четырех с половиною лет, сама себе рассказывает сказку:
– Няня его нянчила, мама его мамчила.
И вот что сказала Ляля, когда какая-то девочка в купальне похитила мамины туфли:
– Она их примерякала и присебякала.
Иногда эти параллельные по смыслу слова сами собой образуют некоторое подобие стиха - особенно если их не два, а четыре. Именно такую параллель создала шестилетняя Варя Роговина, впервые установив для себя, каково коренное отличие одних представителей военного дела от других.
Генералы - сухопутные,
Адмиралы - мокропутные,
сказала она и, уловив в этой фразе нечаянный стих, стала повторять ее (с небольшим вариантом):
Генералы - сухопутные,
Адмиралы - водопутные.
Н.А.Менчинская рассказывает в дневнике о своем сыне, трех с половиною лет, воспроизводя по памяти двустишие:
У меня для Петеньки
Леденцы в пакетике,
мальчик произнес это двустишие так:
У меня для Петеньки
Леденцы в пакетеньке.
То есть из приблизительного рифмоида сделал точную рифму*.
______________
* Н.А.Менчинская, Дневник о развитии ребенка, М.-Л. 1948, стр. 123.
Вася Катанян, пяти с половиною лет, произнося слово "столик", часто прибавлял молик-полик. Стульчик у него был стульчик-мульчик. Самого себя он называл Вася-Тарася, бабушку - бабушка-колабушка и проч.