Освободитель
Шрифт:
— Просто я боюсь упасть в твоих глазах, прекрасная амазонка. Твои глаза — как бездонные колодцы, твои зубы подобны бесценному жемчугу в коралловом обрамлении. Твои брови — как крылья чайки. Твои волосы подобны пылающему утреннему солнцу.
— Ты как всегда бесподобен в комплиментах, Егор-бродяга… — по голосу было непонятно, смеется воительница или плачет. — Особенно в последнем. Скоро мои волосы полыхнут без всякого солнца. Я видела, как это бывает. Трещат, скукоживаются, прилипают к облысевшей голове и продолжают гореть на ней. Не самое лучшее зрелище.
Народ на площади зашевелился. Егор повернул голову и увидел, что на эшафот поднимается палач: мужик дородный, широкоплечий, с волосатыми
Палач осмотрел веревки, проверил петли. Встал за спинами приговоренных. Тем временем сюда же поднялись двое солидных бюргеров в длинных коричневых сюртуках, встали с краю. Скорее всего они олицетворяли здесь власть и правопорядок. Последним взбежал молодой человек, еще безусый и безбородый, однако уже с золотой цепью на шее, в бархатных штанишках и вельветовой куртке с прорезями, в которых просвечивала атласная подкладка. На голове — синий берет с пером. Он покосился на бюргеров, дождался кивка, развернул длинный свиток и стал пронзительным звонким голосом зачитывать приговор.
— Друг мой, сделай милость, — обратился к Хафизи Абру Вожников, — переведи, чего он там говорит? Дюже интересно, за что поджарить собираются. Неужели опять из-за этих чертовых монголов?
— Он говорит, что обвиняемые пойманы были в Авиньоне за колдовство и богохульство, но чародейским образом скрылись и повторно были задержаны молитвами клермонского епископа. Однако же ведьма рыжая, именем Изабелла из рода герцогов Бретань вступила в сношение с дьяволом и вызвала из самого ада демонов жестоких, каковые убили епископа и всех слуг его, и стражу городскую, и еще много бед причинили церкви и ее служителям. Сами же колдуны и богохульники опять скрылись… Далее приметы все наши перечисляются, друг мой, и приказ ловить немедля везде, где покажемся… Нет, не просто ловить… Ввиду особой опасности, жестокости и дьявольских способностей Бретанской ведьмы при поимке казнить немедля, пока она снестись с силами адовыми не успела, и демонов сатанинских для спасения своего не вызвала…
Глашатый свернул приговор, упал на колени, а потом лицом вперед на доски эшафота. В его спине мелко подрагивали две длинные стрелы. Потом упал палач, бюргеры, метнувшийся наутек подмастерье. С улиц послышался тяжелый топот, и на площадь вылетели молчаливые воины в вороненых доспехах, с развевающимися за плечами черными плащами. Сверкнули радугой изогнутые клинки, упали вниз, рубя плечи и рассекая головы, покатились по земле сбитые лошадиными тушами тела.
Толпа взвыла в ужасе, плеснула в стороны, словно вода от упавшего в миску камня. Горожане бежали, ничего не видя перед собой и мало соображая, опрокидывая друг друга и стражников у эшафота. Некоторые из воинов попытались оказать сопротивление, встретить демонов на алебарды. Но вне плотного строя шансы на успех у пехотинцев были ничтожны. Отводя саблями тяжелые, а потому медленные наконечники от лошадиных морд и боков, всадники просто наезжали на противника конями, опрокидывали и затаптывали.
Через несколько минут площадь опустела. На ней остались только мертвецы и раненые.
Всадники частью разъехались по улицам, а полтора десятка остались, описывая по площади медленные круги. Один из воинов свернул к обложенному хворостом столбу, выдернул боевой топорик, прямо с седла несколькими ударами перерубил веревки.
— Наконец-то, — облегченно вздохнул Вожников, разминая плечи. Спрыгнул вниз, указал на эшафот: — Уважаемый Хафизи Абру, развяжи руки слугам нашей хранительницы. И еще нам нужны лошади.
— Вон,
три скакуна у коновязи, — указала в сторону ратуши шевалье, первая побежала вперед.Егор кинулся следом, рядом с ней стал разматывать поводья, и вдруг краем глаза увидел, как распахнулась дверь. Из нее выбежал стражник с алебардой и тут же метнул оружие со всего замаха.
— Копье-е!!! — Вожников кинулся на женщину, сбивая ее с ног.
Спину обожгло болью, дернуло чуть в сторону. К тому моменту, когда Егор вскочил, стражник уже успел выхватить меч и почти успел добежать:
— Сдохни, ведьма!!!
Для своего укола он выбрал поднявшуюся на колено воительницу. И потому Егор с легкостью, даже изяществом провел классический прямой левой. И, конечно же, кулак оказался заметно стремительней меча.
Изабелла перевела дух, кашлянула. Встала на ноги:
— Ты опять спас мне жизнь, Егор-бродяга. Причем два раза.
— Ноги! — сказал Вожников.
— Что «ноги»? — не поняла воительница.
— Ноги делаем, пока не поздно! — Егор расстегнул пояс бесчувственного стражника, выдернул, подобрал меч, все вместе протянул женщине: — На первое время, шевалье.
— Благодарю. — Она окончательно пришла в себя, опоясалась, поднялась в седло, подобрала поводья. Оглядела площадь. — Мартин, Шарль, дураки бестолковые! Вон, в трактире дверь открыта. Бегите туда, наверняка лошадей найдете. Берите всех! Торопитесь, коли опять в петлю не желаете, и нагоняйте. Сарацин, тебе назначаю коня от привязи, твою служанку я посажу перед собой. Поехали!
Промчавшись галопом по узким пыльным улицам, они выскочили на какую-то неухоженную дорогу, по ней пронеслись до полей, разлинованных длинными, уходящими в бесконечность виноградниками. Здесь шевалье лошадей придержала, оглядываясь за спину.
— Кажется, нагоняют…
Однако первым к путникам присоединился веселый Пересвет, ведущий в поводу восемь скакунов:
— Ловко все получилось, правда? Р-раз — и вы уже на свободе!
— Чему ты радуешься, раб? — зло осадила его воительница. — Второй раз хозяина в беде бросил. Кабы не сарацин и его знакомство с герцогом, жариться бы нам сейчас на углях! Это ведь наверняка Карл Орлеанский дворян доверенных прислал ученого из беды вызволить. Понравился ему, выходит, мудрый Хафизи Абру, коли на такой риск пошел…
— Что у тебя со спиной, господин? — с тревогой спросил княжич.
— Думаешь, мне видно?
— Стеганка драная и вся в крови!
— О, проклятие! Дай, посмотрю, — воительница подъехала ближе.
— Позволь лучше мне, женщина-воин, — попросил сарацин.
— Тихо, тихо! — встревожился Вожников, вспомнив, что никаких лекарств у них с собой нет. Даже банального вина. — Если не течет, лучше не трогать! Запеклось, и ладно. Нарывать начнет — тогда займемся. О, шевалье Изабелла, кажется, твои слуги едут! Тогда давайте в виноградники отвернем, от чужих глаз подальше.
Путники послушались, и маленький отряд версты четыре скакал между рядами лозы, пока, наконец, они не оборвались возле какого-то ручья.
— Привал! — спешился первым Егор. — Так… Шевалье, мудрый Хафизи Абру… Вы все слышали список наших примет. Две рыжие женщины в мужских нарядах, сарацин и иноземец. С ними четверо слуг. Посему в прежнем виде нам никуда дальше ближайшей деревни не уйти. Опять страже попадемся. Посему сделаем так. Пересвет, проныра, глаза нигде не мозолил. Посему его нужно переодеть в знатного путешественника. А мы станем изображать его свиту. Вам, дамы, придется вернуться в платья и тщательно спрятать волосы, благо сию скромность церковь только одобряет. Тебе, друг мой, на время отказаться от халата и чалмы. Ну, а мне… Переодеться и помалкивать, как глухонемому. И все, приметы мимо. Сможем ехать по любой дороге, никто внимания не обратит.