Остров
Шрифт:
– Так его и нет, – как-то чересчур нагло огрызнулась она.
– Это верно, что нет, – вздохнула Билли. Она произнесла это с такой грустью, что у меня комок подкатил к горлу.
И неожиданно Конни заплакала.
Мать попыталась обнять ее, но та оттолкнула ее руку и взвизгнула:
– Не трогай меня! Оставь меня в покое! – Повернувшись к нам спиной, Конни закрыла лицо руками. Плакала она почти бесшумно – лишь изредка шмыгая носом и судорожно всхлипывая. Но, судя по тому, как вздрагивали плечи и спина, она была задета за живое.
Хотя иногда Конни становилась просто
Когда Кимберли спустилась, Конни уже не плакала, но все еще сидела к нам спиной.
Кимберли обвела ее хмурым взглядом.
– Что-то случилось? – спросила она.
– Пошла ты! – буркнула Конни.
Что, кажется, вовсе не смутило Кимберли.
– Ладно. Как скажешь. – И повернулась к нам с Билли. Присев перед нами на корточки, она доложила: – Не похоже, что бы там кто-нибудь был. Но это еще ничего не значит. Надо быть предельно бдительными и не подставлять спины.
– Я думаю, Уэзли еще слишком слаб для нападения, – предположила Билли.
– Вполне вероятно, – согласилась Кимберли. – Но невозможно предсказать, какой фокус может выкинуть Тельма. Полагаю, она пойдет на все, лишь бы его спасти.
– Верна своему мужу, – заметил я. Кимберли чуть было не взревела от злости.
– Ай да женушка, – буркнула она.
– Не следует ее слишком винить, – промолвила Билли. – Что касалось Уэзли, Тельма никогда не отличалась объективностью. Вероятно, до сих пор отказывается верить в то, что он убил Эндрю и Кита. Если... еще не отправилась вслед за ними.
Перекинув веревочную портупею через голову, Кимберли сдвинула томагавк на бедро.
– Я бы оценила шансы того, что она жива, как десять к одному. И она наверняка на его стороне. Но если она нападет... – Покачивая головой, Кимберли прикусила нижнюю губу. Затем произнесла: – Мы вынуждены защищаться. Но я не хочу причинять ей боль. Если только удастся этого избежать. Она все еще моя сестра. Ты тоже моя сестра, – промолвила она, повернувшись к Конни. – И я не собираюсь бросать тебя здесь, как бы сильно тебе не хотелось провести остаток дня с надутыми губами. – Подняв свое копье, она встала. – Так что подымайся, ладно? Пора идти.
– Конечно, – пробормотала Конни. – Твоя воля для меня закон.
– Тебе это лучше усвоить раз и навсегда, – с улыбкой произнесла Кимберли.
Скоро придется закончить сегодняшние страницы. К работе я приступил, как только мы вернулись после обеда назад на берег. Мне позволили заняться дневником, пока готовился обед. Затем я прервался для приема пищи, после чего вернулся к дневнику. Боюсь, что мне не хватит светового дня, чтобы записать все вчерашние события.
Да, материала набирается вдоволь!
Пора уже прекратить описывать все подряд. Хотя я вроде и не отвлекаюсь на каждый пустяк. Есть много такого, что осталось без внимания. Миллион мелких подробностей, о которых я совершенно не упомянул, а некоторые из них могут оказаться важными.
Иногда то,
что действительно важно, становится очевидным лишь впоследствии.Из-за выпавшего гвоздя потерялась подкова. Отскочила подкова – и пала лошадь. Погибла лошадь – проиграно сражение. Я не знаю, что произойдет в будущем, так что, возможно, даже не обращу никакого внимания на этот выпавший гвоздь.
Возможно, именно поэтому и стараюсь не упустить ни одной подробности, которая, по моему мнению, может оказаться важной. Поскольку не ведаю, как все обернется...
Может, если я перестану переводить время и бумагу на подобную ерунду, я буду продвигаться скорее?
Что-то все равно придется урезать, потому что уже исписана добрая половина тетради. И хотя я пишу с обеих сторон каждого листа, бумага, судя по всему, закончится раньше, чем достойные описания события – по крайней мере, если наше пребывание здесь затянется еще на много дней.
Что же, попытаюсь относиться более избирательно к тому, что заношу в дневник. И с этого момента начну писать очень-очень мелко.
А что, если бумага все же закончится, и произойдет это именно потому, что я слишком пространно пишу о том, что заканчивается бумага?
В жизни так много иронии.
До завтра. Надеюсь еще встретиться.
День шестой
Охота (часть вторая)
А вот и мы.
Начинается шестой день нашего пребывания на острове.
Рассвет.
Никто не возражал против того, чтобы я отдежурил последнюю ночную смену и был свободен днем для работы над дневником. Несколько минут назад меня разбудила Кимберли, чтобы я сменил ее. Сама она только что удалилась к своему ложу. Билли и Конни, похоже, крепко спят.
Сидеть одному у огня на рассвете так приятно и спокойно. Тихий шелест набегающих волн, потрескивание и шипение костра, редкие пронзительные крики птиц из джунглей.
Но, к делу.
День вчерашний и наша охота за Уэзли и Тельмой.
Остановился я на том, как мы уже подходили к лагуне.
Преодолев остаток пути, который оказался самым трудным, потому что пришлось взбираться по крутым скалам, мы очутились в нескольких футах от ее берега.
Размеры лагуны превзошли мои ожидания – примерно пятьдесят ярдов в ширину и раза в два больше в длину. Еще я думал, что вся береговая линия будет на виду, но там было так много изгибов, мысиков и небольших бухточек, что довольно значительная часть лагуны не просматривалась с того места, где мы стояли.
Но вид открывался удивительный. Поверхность воды была настолько гладкой, что практически не возникло даже ряби, и лишь небольшой водопад, прямо перед нами на противоположной стороне, взрывал ее миллионами брызг.
В том месте, где водопад срывался со скалы футах в десяти-пятнадцати над лагуной, образовывался серебряный водяной завиток. Нависая над отвесной скалой блестящей и прозрачной завесой, водопад с тихими всплесками вливался в лагуну.
Сама лагуна напоминала огромное темное зеркало, в котором с мельчайшими подробностями отражались перевернутые скалистые берега, прибрежный кустарник и гигантские деревья.