Чтение онлайн

Конрад знал: называть себя эти "неформалы" могут как угодно, а на поверку окажутся урлой. Достаточно вслушаться в то, на каком языке они между собой общаются. Правда, на этом языке при его жизни вся Страна Сволочей общалась, но именно потому Конрад для себя называл своё отечество Урляндией.

– Трах-тах, ля-ля в пам-парам на трана-на, - бритоголовый высказал предложение.

– Тирим-пим ля-ля до трах-тах, - патлатая высказал сомнение.

– Нам-дам-труля-ля, - асимметричная высказала непоколебимую уверенность.

– Парапа-на-нина, - всё сообщество высказало глубочайшее удовлетворение.

Язык

урлы был в чём-то сродни оруэлловскому новоязу, в силу простоты синтаксиса и бедности вокабуляра. Язык этот отличался своеобразным синкретизмом: одно и то же слово могло значить как "тотальный крах", так и "высшее блаженство". Но, вопреки ожиданиям Джорджей Оруэллов, он не включал слова "минилюб" и "мыслепреступление", зато включал слова "трам-там", "ля-ля" и "тирьям-тирьям", некогда легко переводившиеся как медицинские термины. Но повторим, на урловом языке говорили абсолютно все сволочи, включая тех, что давно покинули родину, опасаясь урлы. И сам Конрад в своё время, дабы преодолеть коммуникативный голод, установить контакты с рядом однокурсников, долго и мучительно осваивал их язык. Проблема была в том, что новояз должен был пронизывать собою старый язык, вовремя прорезаясь в нём, вовремя с ним сращиваясь и совсем ненадолго расходясь с ним, чтобы вновь срастись воедино. Жаль только, что освоив, в конце концов, новую знаковую систему, Конрад не шибко продвинулся в освоении старой... но она, по большому счёту, никому и не была нужна.

В остальном урла как урла, типовые мутанты, детки карнавала. Металлический папа, сваренный из забоев Оззи Осборна, лязга танков, кулаков Брюса Ли, дребезга тяжёлой индустрии сношался с химической мамой, смешанной из удушья промышленных отходов, жгучей горечи питьевого спирта, бурлящей чачи чёрной желчи, чернющей чифирной гущи...

– Здравствуйте, ребятки, - поимел в виду Конрад, но посыл его несомкнувшихся связок никем услышан не был. Поэтому ребятки сразу надвинулись на чужака и взяли его в кольцо. Плотно.

Конрад ещё пуще затряс поджилками. Сейчас он услышит вопросы "Кто ты по жизни?" и "К чему стремишься?", а потом получит в рог.

– КТО ТЫ ПО ЖИЗНИ?
– спросили его.

– Конрад, - бесшумно ответствовал Конрад.
– Он хотел добавить: "вне традиции", но вовремя смекнул, что урла вряд ли знает слова с суффиксом "-ция" и смолчал.

– Повтори, сука, кто ты по жизни?

– Конрад, - тщетно попробовал форсировать звук Конрад.

– Немой, что ли?

– Конрад, - изо всех сил дал петуха Конрад.
– У меня дисфония. Болезнь голосовых связок... Голос плохо слушается.

– Ничего, вылечим, - сказала урла.
– А ты знаешь, кто мы такие?

– Местная..., - в отчаянии прошипел Конрад, глотая слово "урла".

– Местная урла, ты хочешь сказать. Это ты зря. Ты настоящей урлы не видел. Они бы тебя без всяких вопросов замесили. К ЧЕМУ СТРЕМИШЬСЯ?

– К покою, - выдавил Конрад.

– Неправильный ответ, - ответила урла.
– Ты в самом деле не знаешь, кто мы такие.

– Кто вы такие?
– заквохтал Конрад.

– Мы - логоцентристы, - сказали логоцентристы. (Правда, не урла. Знают слово с суффиксом "-ист", да ещё и с корнем "логос". Кошмарный случай).

– А это как?
– одним выражением лица спросил Конрад.

– А так, что покой нам только снится, - поведали логоцентристы.
– И тебя в покое не оставим. Петер, разъясни товарищу, кто такие логоцентристы.

Петер, блистая бритой черепухой, выдвинулся вперёд. Он был

с виду не Геркулес, но шестёрки берут ловкостью-умелостью, а не мощью. Сейчас будет очень больно.

– В отличие от тебя, имморалиста, релятивиста и гнойного пидора, - многозначительно изрёк Петер, - мы отрицаем постмодернистскую расслабленность. Мы - приверженцы незыблемой вертикали ценностей, ревнители преданных поруганию смыслов. У нас, в отличие от тебя, перхоти подзалупной, нетленные идеалы есть.

– Вот как?
– оживился было Конрад.
– Истина, добро, красота?

– Логос, - заткнул его Петер, - предвечный и целокупный. Логос наш папа, а мама наша - Традиция.

Конрад даже выдохнул облегчённо. Правильно, что он умолчал о своей непричастности к Традиции - только совсем по иной причине, чем думал вначале.

– Так и передай Поручику, - закончил Петер.
– Ты ведь ментовской прихвостень? Так вот, пускай Поручик знает.

– Что вы, я не прихвостень, - засуетился Конрад.
– Я тоже... логоцентрист. Стихийный. Я ненавижу постмодернизм и люблю ценности, смыслы и идеалы.

– Пизд'uшь, - сказали ему организованные логоцентристы, кажется, даже не Петер.
– Мы тебе поверим, когда ты слова докажешь делом.

– Дайте срок, - взмолился Конрад.
– Я демобилизовался недавно...

– А вот это ты зря, солдатик. Запомни хорошенько...
– логоцентристы взялись за руки и дважды хороводом прошлись вокруг Конрада - сперва посолонь, затем насупротив, после чего хором пропели на истошных нотах: - ...ДЕМБЕЛЯ НЕ БУДЕТ!!!

Конрад был вынужден опуститься на корточки рядом с новыми знакомцами и слушать их лающие реплики о том, кто кого отмудохал и сколько самогону вылакал.

На корточках сидеть было неудобно. Конрад перекатился на пятую точку, рискуя застудить седалищный нерв и вконец лишиться голоса, но дотошно внимал всем излияниям логоцентристов - бесценному оперативному материалу.

Когда этот материал переполнил его с головой, он воспользовался случившейся паузой и ввернул своё заветное:

– Ребята, а вы что-нибудь слышали о Землеме...?

Сразу чья-то тяжёлая длань наглухо запечатала ему уста.

– Есть имена - и даже погоняла, которые всуе не произносят, - назидательно сказал Петер.

– А про сестру моей хозяйки вы ничего не знаете?
– прошамкал Конрад, когда печать с его уст сп'aла.

– Правильная женщина была, - сказали логоцентристы.
– Скорбим. Но если герр Поручик пел какие-то песни про поимку убивца, то это песни без слов. Настоящий убийца не вычислен, не пойман и, небось, стебётся сейчас где-нибудь над вами, лопухами.

– А его имя тоже нельзя назвать всуе?

– Ты переоцениваешь нашу осведомлённость. Кто был этот урод, мы не знаем. Но и Поручик знает не больше нашего. У него план по раскрываемости, вот он и гоношится.

– А вы хорошо были знакомы с этой женщиной?

– А вот узнаешь Анну получше - и поймёшь, какова была та. Близняшки, ёптыть. Ну разве что Алиса посоциальней была, поконтактней. Нас не гнушалась и уму-разуму наставляла. Царство ей Небесное. За неё сейчас и вздрогнем... До дна пей, гнида!

Конрад, давясь и кашляя, заглотнул мерзкую жидкость, обжёг дырявый пищевод и скорчился, прикрыв руками разбереженную язву.

– Так уж и быть, вот тебе кефирчик, - сказали неформалы. Откуда кефир? В сельпо, как мог убедиться Конрад, всегда шаром покати. Ну ладно - дарёному коню в зубы не смотрят.