Чтение онлайн

Так он перенес всех, прикидывая, что двигаться придется по воде с предельной осторожностью: детей в катере было намного больше, чем он мог вместить при обычных условиях.

Каленин собрался уже завести двигатель, но вдруг передумал и спустился на берег.

– Слушай! – обратился он к Расулу. – Выполни одну просьбу: мальчик там в усадьбе есть, Вовой зовут. В матроске ходит… Это мой племянник, – соврал Каленин. – Дай мне его забрать. Прошу!…

Расул молча потыкал пальцем в мобильный телефон, и вскоре рядом с ним притормозил раздолбанный старенький "Москвич", в который он так же молча уселся, и тот сразу же растворился в клубах всепроникающей едкой пыли.

Дети

в катере затихли, словно понимали, что их судьба зависит от этого странного дядьки в грязной рубашке и потерявших первоначальный цвет брюках, которые были закатаны по колено. Он сидел к ним спиной на шатком мостике, опустив ноги в воду, а рядом с ним стояли серые от пыли кроссовки, которые при каждом легком ударе волны в борт катера угрожающе покачивались. Наконец, один башмак с отчетливым шлепком плюхнулся в воду. Дети неуверенно засмеялись.

Каленин чертыхнулся и спрыгнул с трапа в воду, но поскользнулся и, взмахнув руками, упал на спину, полностью погрузившись в грязную прибрежную воду, а сверху на него шлепнулся и второй башмак.

Тут уж радостным смехом взорвались все: смеялись, размазывая следы от недавних слез, дети, смеялись стоявшие на берегу бандиты, и даже подъехавший только что Расул тоже улыбнулся и подтолкнул к выбирающемуся на берег Каленину маленького мальчика в грязной бескозырке и с забинтованной посеревшим бинтом рукой.

– Забирай!

– Это не он! – поперхнулся Каленин. – Не Вова!

– Как тебя зовут? – раздраженно спросил Расул.

– Вова! – испуганно ответил мальчуган.

– Ну вот, видишь, – сверкнул глазищами Расул. – Вова!…Бескозырка!…Что с рукой?

– Не знаю… – мальчишка беззвучно заплакал. – Болит сильно!

– Забирай! – отрезал Расул. – Мне его тетка с усами отдала, директор! Не хочешь брать, пусть остается.

Каленин молча взял незнакомого пацана на руки и аккуратно ступил босыми ногами на трап.

– Стой! – Расул подошел к нему сзади и что-то сунул в карман брюк. – Телефон… – тихо пояснил он. – Не возвращайся…

Каленин медленно двинулся по трапу.

– Эй, обувь забыл! – крикнули ему с берега, но он шел, не оборачиваясь. Потом с трудом протиснулся к штурвалу через плотно прижатые друг к другу детские тела, а увидев, что кормовой канат полетел в катер, прокричал, стараясь перекрыть звук взревевшего двигателя:

– Извини, Расул, но я вернусь!!! Придется потревожить твою совесть!!! Когда надумаешь в нас стрелять, подумай, надо ли?

Гирин слушал Каленина, закрыв глаза и не поднимая головы. Он не спал уже две ночи подряд, отчего и так худое лицо его еще больше вытянулось, рельефно выступили скулы, и Каленин, не видевший генерала всего пару дней, нашел его резко постаревшим. Куда-то подевалась неизменная бравая выправка. Гирин ссутулился и даже, казалось, существенно потерял в росте.

– Все? – спросил он, когда Каленин замолчал.

– Все!

– Значит, так, – Гирин обвел покрасневшими глазами присутствующих. – Если они уйдут с острова, да еще вместе с детьми, всем нам надо подавать в отставку, а лучше… застрелиться, как положено честным офицерам! У нас будет не больше трех минут, чтобы захватить подступы к усадьбе, – продолжил он. – Дальше надо удерживать позицию до тех пор, пока не будут обезврежены взрывные устройства. По данным наших наблюдений, включая снимки из космоса, которые передали американцы, заряды заложены здесь, – Гирин показал карандашом место на плане, – здесь и вот тут!… Глухов пытается нас убедить, что несколько детей превращены в живые бомбы. Но наши специалисты, ведущие круглосуточное наблюдение

за островом, считают это блефом. Поэтому исходим из того, что в здании заминированы только стены. – Гирин сделал паузу и уточнил: – Но от этого не легче: взрывотехники говорят, что эти твари все сделали грамотно: если подрыв произойдет, здание сложится и накроет всех, кто внутри. Триста детей… Штурм начинаем ровно через два часа. Боевые пловцы проникают во флигель и атакуют усадьбу. Одновременно с противоположной стороны острова к пристани подойдет теплоход, который запросили бандиты. Отсюда наносим второй удар… – Гирин быстро взглянул на Каленина. – Сколько, говорите, человек охраняют усадьбу, Беркас Сергеевич?

– Усадьбу – не знаю, а непосредственно возле флигеля, где вход в подвал, я видел человек восемь!

Генерал повернулся всем телом в сторону командира боевых пловцов:

– Справитесь, Михалев?

Тот сверкнул одним глазом, в то время как другой остался тусклым и, казалось, абсолютно равнодушным:

– Справимся, товарищ генерал… Мы планируем уничтожить охрану силами двух бойцов, которые будут атаковать флигель с воды.

– Почему двух? Не лучше сразу большими силами?

Михалев замялся.

– Ну, вы же знаете, французских защитных костюмов у нас только два, а люди ведь фактически пойдут в лоб на автоматный огонь. Даже учитывая фактор неожиданности, пробежать пятьдесят метров без потерь невозможно!

– Потери, полковник, неизбежны в любом случае!!! – раздраженно ответил Гирин. – Не в шахматы играем!…А впрочем, действуйте по своему усмотрению!

Раздражение было понятным. Память услужливо подсказала, что два месяца назад его заместитель, курирующий спецподразделения, умолял найти возможность закупить хотя бы десяток комплектов новейшей и абсолютно уникальной французской амуниции.

Но каждый комплект стоил более трехсот тысяч долларов, и Гирин тогда согласился только на два.

Костюмы были действительно уникальны и позволяли идти почти на любой огонь. Автоматная пуля их не брала и защита от выстрела обеспечивалась практически полная – от пяток до макушки. Причем пуленепробиваемая ткань была настолько тонка и пластична, что боец, облаченный в этот защитный костюм, мог двигаться почти так же свободно, как в обычном камуфляже…Сейчас эта амуниция точно пригодилась бы, и Гирин корил себя за скупость, хотя понимал, что поступил вынужденно: откуда взять такие деньжищи, когда на обычные подводные пистолеты отечественного производства средств не хватает!…

Генерал тряхнул головой, отбрасывая горькие мысли, и хрипло скомандовал:

– Все свободны, кроме полковника Михалева!… Вы тоже задержитесь, Беркас Сергеевич! – после паузы добавил он.

Когда за последним участником совещания закрылась дверь, Гирин тихо сказал Михалеву:

– О другой части операции знать пока никому не нужно. А Беркаса Сергеевича введи в курс дела. Ему тут отводится важная роль!

Каленин напрягся, догадываясь, что его ждет очередное испытание, которые за последние месяцы сыпались на него с регулярностью замены караула у Мавзолея.

Гирин с нарочитой жесткостью, как бы опасаясь отказа, отчеканил:

– Нет у нас выбора, Беркас Сергеевич! Да и у вас тоже! Там дети, женщины! Вы должны… – Тут Гирин осекся, поймав укоризненный и немного растерянный взгляд Каленина, и почувствовал, что перегнул палку. Беркас давно согласился, хотя чисто по-человечески испытывал страх перед перспективой снова лицом к лицу столкнуться с террористами, только уже в бою, последствия которого лично для Каленина были вовсе не очевидны…

Гирин положил ему руку на плечо и уже совсем другим тоном добавил: