Чтение онлайн

– Позвони как-нибудь, – сказала она ему. – Мой номер есть в телефонном справочнике.

– Непременно, – пообещал он. – Позвоню.

И он собирался позвонить. Почему бы нет? Нора – умная, симпатичная, легкая в общении женщина, да и он с делами не зашивался. Но прошло три недели, а он так и не позвонил. Думал об этом много, так часто, что и в мейплтонский телефонный справочник мог бы уже не заглядывать: наизусть запомнил ее номер. Но одно дело – танцевать с ней, другое – пригласить на свидание, познакомиться с ней ближе, вникнуть в ее проблемы.

Она в другой весовой категории, говорил себе Кевин, сам толком не понимая, что он имеет в виду, о каких весовых категориях ведет речь.

Он довез

Джилл до школы, вернулся домой, позанимался на тренажерах в подвале, выполняя отупляюще изнурительные упражнения на поднятие тяжестей, благодаря которым он имел красиво накаченные руки и мускулистую грудь. Затем пожарил цыпленка и картошку для девочек, после ужина прочитал главу «Американского льва» [80] и отправился в «Carpe Diem», где вечер прошел без каких-либо сюрпризов – все знакомые лица, приятная шутливая болтовня людей, которые знают друг друга чуть лучше, чем нужно, и завтра будут делать то же самое.

И лишь устроившись в постели на ночь, он снова задумался о Норе, о встряске, которую он испытал, когда она проехала мимо на велосипеде. Днем это мгновение пролетело в какой-то скомканной суете, но сейчас в темноте, в тиши его спальни, оно растянулось во времени, вспоминалось более отчетливо. В этой упрощенной версии рядом с ним не стояла Джилл, Мейн-стрит была безлюдна. И не только. Сама Нора была не в куртке и шлеме, а в том же красивом платье, в котором она пришла на танцы. Распущенные волосы струились, развевались за спиной, голос был звонкий и твердый.

– Трус, – бросила она ему, проплывая мимо, а ему ничего не оставалось, как только кивнуть в ответ.

В машине Нора старалась держаться так, будто ничего значительного не происходит, будто поездка в торговый центр в разгар предпраздничной суеты – самое обычное дело, – потому что ты американка, потому что Рождество не за горами, потому что ты часть большой семьи, нравится тебе это или нет, и должна купить подарки определенному числу родственников. Карен следовала ее примеру: в легкой непринужденной манере она болтала о всякой всячине, не заостряя внимания на том, что это знаковая поездка. Она не нахваливала Нору за то, что она «набралась мужества», «делает шаг вперед», «продолжает жить», не сыпала прочими снисходительными фразами, которые Нора терпеть не могла.

– Так трудно покупать подарки для подростков, – жаловалась Карен. – Они даже не сказали, какие видеоигры им нужны. Можно подумать, я знаю, чем отличается «Убийца-2» компании «Брейнуэйв» от специального выпуска «Убийцы». К тому же я сказала им, что не собираюсь покупать игры для взрослых, да и игры для подростков мне не нравятся, так что, честно говоря, выбор у меня ограничен. И коробки, в которых их продают, такие крошечные, как будто под елкой… пусто. То ли дело, когда дети были маленькие: подарки вообще всю гостиную занимали. Сразу чувствовалось, что Рождество.

– Может, книги подарить? – предложила Нора. – Они ведь любят читать, да?

– Наверно. – Карен смотрела прямо перед собой, на задние габаритные огни ехавшего впереди «эксплорера». Для половины восьмого вечера дорожное движение было очень плотным, почти как в час пик; очевидно, все жители разом решили отправиться за покупками. – Им нравится фэнтези, а там все названия одинаковые. На прошлое Рождество купила Джонатану одну трилогию – «Кладбищенские оборотни», как-то так, – и оказалось, что эти книги у него уже есть. Стоят на полке. И так со всем, что ни возьми. Мне кажется, мальчишек вообще ничем

не удивишь.

– А ты попробуй удиви. Не зацикливайся на том, что они хотят. Подари им что-то новое.

– Например?

– Ну, не знаю. Допустим, доску для серфинга, что-то такое. Подарочные сертификаты на занятия по скалолазанию или подводному плаванию, что-нибудь в этом роде.

– Хммм. – Карен, казалось, была заинтригована. – А что, неплохая мысль.

Нора затруднялась определить, по-настоящему заинтересовалась сестра ее предложением или нет, но это было неважно. До торгового центра полчаса езды, и им нужно было о чем-нибудь говорить. Во всяком случае, для нее самой это была хорошая возможность поупражняться в ведении светской беседы, вспомнить, что значит быть нормальным человеком, легко вступающим в безобидный бессодержательный разговор, в котором не касаются каких-то тревожных тем и проблем. Этот навык общения ей понадобится, если она серьезно намеревается вернуться в социум – пройти собеседование при устройстве на работу или пойти в ресторан с интересным мужчиной.

– Дов… довольно тепло для этого времени года, – отважилась произнести она.

– Не то слово! – с излишней эмоциональностью отозвалась Карен, словно целый день ждала, когда же представится шанс обсудить погоду. – Вчера вон вообще в одном свитере выходила.

– Ну ты даешь! В декабре! С ума сошла.

– Долго теплая погода не продержится.

– Нет?

– Надвигается холодный фронт, завтра похолодает. По радио передавали.

– Жаль.

– А что поделаешь? – Веселое настроение вернулось к Карен так же быстро, как и исчезло. – Радоваться надо, если снег на Рождество выпадет. Снежного Рождества у нас уже сто лет не было.

Ну и вот, ничего страшного, думала Нора. Просто болтаешь и болтаешь, наслаивая одну пустую реплику на другую. Главное – притворяться, чтоб в тоне слышалась заинтересованность, даже если тебе неинтересно. Вот за этим, да, нужно следить.

– Я сегодня с мамой разговаривала, – доложила Карен. – Возможно, она не будет готовить индейку в этом году. Говорит, может, ростбиф или ногу ягненка. Я напомнила ей, что Чак не любит ягненка, но ты же знаешь, какая она. В одно ухо влетает, в другое вылетает.

– Да уж.

– Хотя, должна сказать, насчет индейки я полностью с ней согласна. Мы ведь индейку только-только готовили, на День благодарения, а потом доесть никак не могли. Так что мы сыты индейкой по горло.

Нора кивнула, хотя ей было все равно: она вообще теперь никакое мясо не ела, птицу и рыбу тоже. Не столько из этических соображений, сколько из принципа. У нее в корне поменялось отношение к еде: пищу и животных она перестала воспринимать как взаимосвязанные категории. Тем не менее, она обрадовалась, что рождественский ужин, возможно, обойдется без индейки. Карен приготовила огромную индейку на День благодарения, вся семья собралась вокруг нее и бог знает сколько времени восхваляла ее золотистую зажаристую кожицу и сочное нутро. «Какая прекрасная птица!» – снова и снова повторяли они, что слышать было, по крайней мере, странно – о мертвой-то индейке! А потом ее кузен Джерри заставил всех позировать для группового снимка, с «прекрасной птицей» на почетном месте. С ростбифом, надеялась Нора, ни у кого не возникнет желания фотографироваться.

– Как это здорово! – с жаром произнесла Карен, пока они ждали на светофоре перед въездом на стоянку торгового центра. Она стиснула ногу Норы, чуть выше колена. – Даже не верится, что мы на это решились.

Честно говоря, Нора и сама с трудом в это верила. Она ставила эксперимент над собой, приняв спонтанное решение остаться в этом году на праздники дома, а не сбежать на неделю куда-нибудь во Флориду или в Мексику, где она жарилась бы на солнце, притворяясь, что никакого Рождества нет и в помине. И все равно она удивилась самой себе, когда приняла приглашение Карен съездить в магазин – эпицентр сумасшествия.