Осколки
Шрифт:
Какое-то время ничего не происходило.
Был зал, усиливающий гулкие шаги Атмунда. Воздух, наполненный его злостью, которую верховный пытался сдержать и не мог. Пламя, безразличное к Роланду. Безразличные же лики духов.
Пока не отворилась дверь, и огненный лорд не застыл от изумления.
Когда Лаверн ввели в зал, Роланд не сразу ее узнал. Измученная, грязная, одетая в бесформенное рванье, чародейка едва передвигалась, подволакивая левую ногу, поэтому рыцарю приходилось буквально тащить ее, удерживая за плечи. Скула Лаверн была свезена до крови, руки сковали антимагические наручи, а тонкую шею плотно обхватывал черный кожаный ошейник с большим
“Что они сделали с тобой?!” – с ужасом подумал Роланд, не в силах отвести взгляда от чародейки. Она же, вопреки ожиданиям, смотрела в пол и выглядела сломленной. Беззащитной. Совершенно разбитой. Роланд сжал кулаки, мысленно отмечая, что Атмунд был прав. Роланд слишком несдержан, чтобы стерпеть такое.
Рыцарь удалился так же молчаливо, как и вошел, лишь скрипнули петли массивной двери, закрываясь за его спиной.
– Смотри, – властно произнес Атмунд, обращаясь исключительно к Сверру. Он грубо схватил Лаверн за локоть и заставил выйти в центр зала. Униженная, поломанная, избитая, она все равно была прекрасна. Роланд ощутил, как нарастает, ширится в груди огромный горячий комок, убрать который не представлялось возможным. – Смотри, что она на самом деле!
Атмунд сжал длинными пальцами подбородок магички, заставляя поднять лицо. Большие серые глаза Лаверн не выражали ничего: ни боли, ни страха, ни отчаяния. В них застыла безразличная пустота. Атмунд взялся рукой за ворот ее рваной рубахи и резко дернул. Ткань затрещала и упала на пол, обнажая маленькую грудь Лаверн, острые прутья ребер, округлые бедра, светлую поросль внизу ее живота. Атмунд дал им немного времени полюбоваться, а затем велел:
– Преклонись!
Приказ был хлестким, как плеть. Лицо Лаверн исказилось гримасой муки – видно было, что она старалась этому приказу противиться. Зашипели, прикипая к коже запястий, наручники, сдерживающие ее магию. Роланд дернулся в инстинктивном желании помочь Лаверн, но был остановлен крепкой рукой некроманта.
– Я сказал, преклонись! – повторил верховный.
Как подкошенная, Лаверн рухнула на колени, и из ее горла вырвался глухой стон.
– Целесообразно ли так поступать с обвиняемой? – глухо спросил некромант, вцепившись в рукав Роланда. Вряд ли он осознавал, но Роланду показалось, Сверр также ищет для себя опору, чтобы не сорваться. – Обеспечив ей нормальные условия до суда, ты смягчишь гнев Эридора, и…
– Плевать мне на его гнев! – рявкнул верховный и снова повернулся к Лаверн. – Смотри – всего лишь вещь.
Он довольно усмехнулся, глядя на чародейку сверху вниз и обходя ее по кругу. Коснулся ее головы, сначала легко и будто бы нежно, а затем намотал серебристые волосы на кулак и дернул, заставляя Лаверн изогнуться. На бледном, бескровном лице ее отпечаталась ярость вперемешку с бессилием. Камень на ошейнике опасно блеснул, подавляя остатки воли.
– Смотри на нее, Сверр. Смотри и думай, готов ли ты отказаться от всего, что имеешь, ради…
Некромант смотрел, сильнее сжимая пальцы. И Роланду казалось, рукав его дублета треснет.
– Женщина, – вкрадчиво продолжал Атмунд, самодовольно улыбаясь, – должна служить мужчине. А не наоборот. Если я прикажу, она будет ползать на животе, вылизывая мне сапоги, и мурлыкать от радости услужить. Если и это не убедит тебя, я прикажу
ей раздвинуть ноги и ублажить каждого рыцаря ордена, а затем и всех псов из моей псарни, если понадобится. И после всего, когда ты наконец поймешь, что она представляет собой на самом деле, ты лично подожжешь магический костер, на котором она сгорит.Некромант прикрыл глаза, и Атмунд удовлетворенно кивнул.
– Уверен, ты все решишь правильно, – смягчился он. – Ну а вы, лорд Норберт? Что скажете вы?
Атмунд разжал руку, и Лаверн с шумом выдохнула, сгибаясь и упираясь ладонями в серый камень пола. Обнаженная, униженная, низвергнутая с пьедестала. Ради чего?
Нет, не может быть в мире такого беззакония, когда одного человека ставят ниже другого, подумал Роланд. Когда, чтобы возвыситься, унижают ближнего. Даже будь Лаверн преступницей, она заслуживает суда, а не бесчестных пыток и подобных демонстраций власти.
Роланд открыл было рот, чтобы все это высказать Атмунду в лицо. А лучше броситься, придушить мерзавца, высвобождая огненную ярость, скованную ограничениями капитульской магии. Но вдруг стены замка содрогнулись от магического выброса. Вспыхнуло, возмущаясь, белое пламя в светильниках, и Роланд инстинктивно прикрыл глаза рукой, чтобы не ослепнуть. С потолка посыпалась каменная крошка, звякнули, рассыпаясь, стекла в витражных окнах. Воздух стал вязким, напитанным магией, кожу противно защипало, и Роланд не сразу сообразил, что это магия источника Капитула. Он посмотрел на Атмунда в поисках объяснений и понял, что верховный потрясен не меньше его самого.
А потом Лаверн подняла лицо…
В глазах ее блеснула ярость, и в следующий миг наручники вместе с цепью, что их соединяла, осыпались на пол. Гулко ударилась о камень маска, сковывающая лицо чародейки.
Запахло грозой. Жженной бумагой. Солью. Кровью. Ветром, стихией и велл его знает, чем еще. Кривая улыбка исказила губы Лаверн, и она, запрокинув лицо к потолку, расхохоталась. Роланд почувствовал, как ползут, стекаясь к ней магические потоки источника Капитула, созданного самим Рукконом Заклинателем, закрывшим червоточину Двуречья.
Источник подчинился ей. Ей – не Атмунду, которому все эти годы с таким трудом удавалось сдерживать буйный нрав подземной жилы, выматывая себя и подчиненных магов. Источник, живущий глубоко под землей, в сотнях футов от поверхности, расправил опасные плети и вверил себя девчонке в антимагических оковах, освобождая ее и даруя силу.
Верховный отпрянул в страхе, но Лаверн вскинула ладонь, и он замер, не в силах пошевелиться. Пальцы чародейки сложились в “рогатый” жест подчинения: большой, средний и безымянный пальцы загнуты, а указательный и мизинец выставлен и смотрят на объект. Роланд однажды видел на войне, как военный колдун подчинял таким образом непокорного пленника. Тогда взятый в плен степняк толком не выдал почти ни одного секрета, а у колдуна пошла носом кровь. Колдун был слишком слаб и растратил впустую почти все силы.
После Роланду объяснили, что удерживать контроль даже над обычным человеком таким образом довольно сложно и требует огромной концентрации. Хотя иногда заклинание и считалось действенным, но применяли его редко. Роланд не представлял, сколько сил требовалось, чтобы подчинить мага, равного Атмунду по силам.
Лаверн напряженной не выглядела. Она медленно встала, поморщилась, и, припадая на левую ногу, приблизилась к верховному. Ее кожу охватило белесое сияние, энергия источника стелилась у ее ног, охватывая лодыжки. “Она себя лечит”, – догадался Роланд.