Оседлай волну
Шрифт:
Он ухмыльнулся, и Айку показалось, что некоторые его байкерские замашки куда-то пропали. Может, оттого, что на Престоне был гидрокостюм, а в руках доска, но Айку вдруг даже стало трудно представить, что это тот самый дикарь, который чуть не пробил кулаком харлеевский бензобак. Этим утром он выглядел моложе, совсем как мальчишка. Ведя Айка сквозь высокую траву, Престон болтал про ковбоев и лучшие в мире волны.
— С ковбоями никогда не угадаешь, как ляжет фишка. Иногда они вполне ставные ребята, а иногда такие суки! Один мой приятель потерял доску, и ему пришлось за ней сплавать. Возвращается — а на пляже уйма ковбоев. — Престон сделал паузу. — Это было не очень весело.
Среди деревьев открылся просвет. Они остановились и посмотрели вниз.
— Глянь-ка, — сказал Престон.
Айк
— Спасибо, что привел меня сюда.
Престон засмеялся, припустил вниз, и его смех заметался между холмами.
Они вошли в воду почти посередине изгиба песчаного полумесяца. Айк следовал за Престоном. Впереди прямой голубоватой полосой протянулся горизонт. На поверхности океана, чистой и гладкой, словно зеркало, плясали солнечные блики. Было видно, как носятся стайки рыбешек и тянутся к солнцу морские водоросли. Они гребли, распластавшись на досках, волны покачивали их, и Айк чувствовал, как колотится его сердце. Он никогда не заплывал так далеко и не видел вблизи такие волны.
Наконец Престон спустил в воду ноги и сел, Айк сделал то же самое. Зеленые холмы и белая полоска пляжа казались отсюда очень далекими. Береговая линия открывалась намного шире, и Айк заметил место, где растительность была особенно буйной. Собственно, сначала он увидел только растительность и лишь потом скрытый за деревьями дом, вернее — угол красной черепичной крыши и часть ярко-белой стены. Он хотел спросить о нем у Престона, но тот первым нарушил молчание.
— Вот о чем я и говорил, — сказал Престон. — Знаешь, было время, когда по всему побережью было полным-полно свободных мест. Плавай да радуйся. А теперь? Чертовы застройщики. Скоро от их хлама будет не провернуться, вот увидишь.
Подгребая, Престон немного покачивался, словно давно отвык от этого дела. Он помахал руками, покрутил толстой шеей и перевел глаза туда, где начинала собираться новая гряда волн. Айк забыл про побережье и принялся прилежно грести. Ему казалось, что волны еще очень далеко, но Престон не пустил его дальше.
— Держись рядом, не ерзай. Делай, как я скажу.
И Айк сделал все, как сказал Престон. Волны подошли совсем близко, и Престон принялся подгребать влево, стараясь попасть в самый центр гряды. Айк плыл за ним. Каждая волна поднимала их высоко вверх и, схлынув, оставляла чудесное белое облако брызг, в котором сияла радуга. Внезапно приятель повернулся к нему и закричал:
— Эта твоя, храбрец. Ну-ка, возьми ее.
Айк развернул доску, принялся подгребать, и почти тут же волна подхватила его. Он услышал радостный возглас Престона. Ветер засвистел в ушах. Айк вцепился в бока доски, качнувшись, распрямился — и вот он на вершине, а волна движется под ним, словно ожившая гора. Удивительно, какая она огромная и как это все не похоже нате невысокие крутые уступы, на которые он взбирался в Хантингтоне. Стремительно набирая скорость, он пошел вниз. Желудок взлетел к грудной клетке. Волна превратилась в отвесную бесконечную зеленую стену. Доска пульсировала под ногами, он словно находился в падающем лифте. И внезапно все кончилось. Доска встала намертво и сработала как катапульта. Весь Тихий океан обрушился на Айка. Он никак не мог сообразить, где поверхность. Было такое ощущение, что голова полна соленой водой. Чувствуя, что поводок, скрепляющий доску с лодыжкой, тянет его вниз, он попытался расслабиться и медленно всплыть. Но представив вдруг, как Престон находит между камней его вспухшее, бледное, объеденное крабами тело, Айк принялся барахтаться изо всех сил, стремясь поскорее подняться наверх. Наконец-то поверхность! Вокруг кипит белая вода, в пене пляшут солнечные блики. Он неистово дышит, морщась от попавшей в глаза соленой воды, и удивляется, какое красивое над ним небо.
Некоторое время Айк плавал на мелководье, судорожно цепляясь за доску. Он боялся вылезти на берег — вдруг спрятавшиеся в зарослях ковбои вышибут ему мозги — и боялся утонуть, если вернется на глубину. Вдалеке Айк увидел Престона, и, пожалуй, именно страх перед
ним пересилил все. Что подумает о нем Престон, если он сейчас сдастся? Айк развернул доску к горизонту и принялся грести.Он смотрел, как берет волну Престон. Серфовал тот очень хорошо, взлетал высоко и стремительно, хотя в его движениях проскальзывала порой некая неуверенность.
Айк подумал, что когда-то байкер наверняка был настоящим мастером, может быть, таким же, как сейчас Хаунд Адамс. Наконец Престон остановился и обернулся, поджидая Айка. Когда Айк был уже совсем близко, он набрал полный рот воды и выпустил в воздух высокую струю, словно китенок, а потом засмеялся и скорчил рожу.
— Дело пойдет, — прокричал Престон, — просто в следующий раз не забудь развернуться. Пригнись к передку, отставь назад ногу.
Как и предлагал Престон, они оставались в воде до полудня. Руки у Айка болели так, что он едва мог ими двигать, но зато он научился выбирать волны, грести на них, опускаться, поворачиваться. Еще он понял, что волны не убьют его — по крайней мере, не эти, не сегодня.
В лагере они ели консервированные персики, пили воду, спали в тени деревьев и слушали, как шумит океан, а когда солнце стало клониться к закату, вновь вернулись на пляж. Вода была ровной и гладкой, как стекло. Айк повернулся и увидел Престона, сидящего на доске где-то в полусотне метров от него. Лучики заходящего солнца скользили по поверхности темного моря словно рыбки. Красное солнце на горизонте начало таять и стекать в пурпурный океан. Волны катили к берегу свои горбатые черные спины, а над ними вставали золотистые радуги. Они поднимались к небу, растворялись в нем, а потом опадали в океан, рассеивая по поверхности свет, словно вспышки пламени. В этой игре света и тени, в этом ритмичном движении волн была изумительная гармония. На мгновение Айку показалось, что он и сам стал частью какой-то восхитительной игры. Это чувство принесло осознание собственных неограниченных возможностей, словно открылось второе дыхание. Его распирала мальчишеская радость, хотелось и смеяться и кричать. Айк помахал маячившему в темноте Престону, как ребенок — всей рукой. И он увидел, что Престон поднял руку и помахал ему в ответ.
Глава двенадцатая
Солнце зашло. Когда они выбрались на пляж, было уже темно. Айк опустился на колени на мелководье, чтобы снять поводок. Вода сейчас казалась очень теплой и кротко колыхалась у его ног. Престон смотрел на него и улыбался. Айк хотел ему сказать, как он рад, и уже открыл рот, но тут услышал звук приближающегося грузовика.
— Ковбои, — шепнул Престон.
Они распластались в темной воде. Шум мотора нарастал — звук словно бы шел сразу с нескольких направлений, потом появились огни. Айк слышал дыхание Престона. Молча смотрели они на грузовик, пробиравшийся по пляжу совсем близко к подножию холма. Тот так и не остановился и нигде не свернул. Когда все кончилось, они бесшумно выбрались на пляж и стали взбираться на холм, к своему лагерю.
Они сидели возле костра, грели бобы и булочки с сосисками и говорили про волны. Престон вспоминал «великие дни» и «золотые времена». Айк узнал о таких замечательных местах, как Коттонз-Пойнт, Свомиз, Лунада-Бей. Престон говорил и о далеких краях, где сам никогда не бывал, — о Квинсленде и Южной Африке, о рифах Новой Зеландии. Он рассказал Айку, что есть люди, которые посвятили путешествиям и серфингу всю жизнь; они бывают только в таких местах, как вот это ранчо, и избегают тех, где пасутся толпы туристов.
— А что ты скажешь насчет профи? — поинтересовался Айк (он видел в журналах анонсы соревнований).
— Да, профи катаются по всему миру. Так тоже можно. Но есть куча других вариантов. Подобное дело становится как бы твоей жизнью. На хлеб можно заработать где угодно — искать, где получше, путешествовать. Чтобы стать мастером, надо перепробовать тысячу разных мест. Ты подумай об этом.
Айку внезапно пришло в голову, что приятель пытается не уговорить его, а отговорить от чего-то — отговорить искать Эллен. Эта мысль явилась мгновенно и очень явно, и он почувствовал, что Престон отдает себе отчет в том, что говорит. Айк замолчал, установилась гнетущая тишина.