Орки
Шрифт:
Протолкавшись вперед, он толкнул растрепанную Таур и, наткнувшись на ее бешеный взгляд, слегка опешил.
– Аааа, чтоб все сдохли и вас Темный отымел посохом, стоять, лягушки облезлые, зарежу сама, если кто назад шагнет! Ты здесь!
– она цапнула за плечо Урту и, тряся его, потащила вперед, ни на минуту не замолкая.
– Твари, пробили ограду, у меня лапа легла лучниц, кишки выпущу, и в рот засуну и жевать заставлю!
– Вся лапа легла?
Она, замолкнув, покосилась на него и, выдохнув, продолжила уже спокойней.
– Не знаю, кто-то ранен, конечно. Мимо несли, не успела посмотреть. Ты здесь, сейчас мы их примем, и Темному не стыдно будет показаться.
– Куда спешишь-то.
–
– Варга дал нам задание, мы его выполняем, - Урта потер свой глаз и устало похлопал себя по лицу, - стоим, сейчас и этих примем. Главное, чтобы в других местах не полезли.
– Не полезут, - Таур быстро рассовывала стрелы за пояс и в сумку, - мой-то колчан оторвали в драке, - мимолетно посетовала она.
– Как драться будем?
Таур не успела ответить и медленно повернула голову к ограде. За толпой клубящейся на ней в темное небо взвился гнусавый напев призыва бога. Обе стороны мгновенно замолчали, прислушиваясь и поводя ушами, было слышно только как люди, гомоня и ритмично ухая, заталкивают в толпу последний фургон. Еще через мгновение и они замолчали. Долгие, ноющие и хрипящие звуки, то взвиваясь на высокой ноте, то падая в плохо различимую воркотню, покрывали собою замолкающий лагерь и поле за оградой. Стоящие в неряшливом строю орки ежились и переглядывались, переступая и прислушиваясь. На ограде же, замолчав, неподвижно стояли враг, с превосходством глядя на кучку Диких, посмевших бросить им вызов. Им - слугам Темного и его сына Вайруны.
Слова песни звали верных слуг во славу Темного, напоить кровью врага его алтари, в муках их познать радость и славу. И называли их, эльфов, гномов и людей. Называли и перечисляли беды и напасти принесенные ими. Описывали муки их на ритуальной пытке и смерть их во славу Темного и сына его Вайруны.
К первому голосу присоединились еще несколько, в толпе врагов началось неспешное движение. Воины проталкивались вперед или отодвигались назад, давая пройти старшим. Беспорядочная толпа постепенно превращалась в острие копья, вперед вышли воины с макуатлями, гордые младшие сыновья младших Семей. Выйдя вперед, они оперлись на свои мечи, с презрением разглядывая толпу Диких перед собой.
Стоявшие в одной толпе с орками люди, с ужасом наблюдавшие, как стекленеют глаза только что боевитых орков, как заметно слабеют их руки и дрожит в них оружие, начали потихоньку выбираться, сбиваясь вместе.
Урта с трудом помотал головой, согнав наваждение, и наткнулся на отчаянно беспомощный взгляд Таур.
– Жрецы, будь они прокляты. Мы сегодня умрем. Варга - где ты???
– Он рядом, - Урта звонко залепил себе оплеуху и отвлек на себя взгляды ближайших орков, и еще выше подняв голос продолжил, - он рядом.
– Он ушел и пропал, - стоявший рядом молодой копейщик-наемник, дрожа губами, смотрел ему в глаза.
– Урта, они говорят, что мы предатели.
– Я тебя зарежу, - Таур потянула из-за пояса нож, - трус!
– Я не трус, Старшая, но где ваш вождь?
Воин не договорил, кашлянув и выплюнув себе на грудь волну крови, ткнулся лицом в землю. Стоявшая у него за спиной Рыжая, высоко подняв свое копье, заверещала, перекрывая песню.
– Мы дети Варги. Мы видели что он Варга - его послал Темный. А они, - она ткнула в толпу врагов копьем, - только говорят, что они служат Темному. Он нас спас, он нас накормил, он нас привел сюда, сделал воинами. Вы все видели Темного. Живого. Мы - не они.
Пройдя через расступившийся строй, она подняла руку и показала свое кольцо.
– Это дар Темного. Я его воин, я его рука. Мне не страшна смерть. Я знаю, где правда.
Со всего
замаха воткнув копье перед собой, она выхватила нож и полоснула себя по щеке.– Я есть коготь Варга, я есть клык Варга. Я есть воля Темного.
Ее лицо даже в темноте и негустых сполохах редких факелов было почти белым, голос срывался на визг и хрип. От ее слов поднимали головы воины, крепче перехватывали оружие, загорались глаза. На ее призывы из строя отзывались рыком и ударами ног в землю. То один, то другой в толпе орк, самец или самка, перехватив оружие резал себе щеку со стороны, как у Ходока, и, рыча, размазывал кровь себе по лицу. Пары резали друг другу и, потеревшись лицами, становились рядом.
С той стороны их услышали, и на ограду залезла высокая фигура жреца, подняв руки, он стал громко петь, указывая воинам на орков Варги. Мимо Таур протиснулся Углук и, толкнув в плечо Урту, спросил.
– Давай, я его, - и качнул лапой с зажатым чужим боларом.
– Ты еще не сбежал, - Урта удивленно поднял бровь над здоровым глазом.
– Куда я побегу, на костер? Здесь у вас мне теплее, - наемник сосредоточенно, пока еще медленно раскручивал оружие, примеряясь и привыкая к нему, - Варга он, не Варга он. Я ему буду служить.
И сцепив зубы, энергично раскрутив болар, запустил его. Пролетев два десятка шагов, он с даже здесь слышным хрустом врезался в лицо жреца, опрокинув его в фонтане брызг крови и костей. Оборвав песню на полуслове, тот улетел с ограды в поле, мертво махнув руками.
Только что ткнувшая с очередным проклятьем в сторону жреца Рыжая, увидев эту картину, на мгновение застыла с открытым ртом и, просветлев лицом, повернулась к строю.
– Я слово Варги, слово - смерть врагам Варги!
– и, заверещав на самой высокой ноте, махнула рукой и побежала вперед.
Вся толпа орков, взревев от восторга, качнулась и покатилась на опешивших врагов с общим протяжным кличем.
– Вааргааа!!!
Каким-то третьим чувством уловив момент, Урта проорал команду своим и махнул копьем. Идя неторопливой рысью в окружении своих болотников, он крутил головой, стараясь больше увидеть одним глазом. Над головою градом летели стрелы лучниц, плотно облепивших стоящие за спиной повозки. Не ожидавшие такого противники слегка опешили и замешкались. Прошедший по их плотной стоящей толпе, не имевшей в основном никакой защиты, ливень стрел заставил их шарахнуться назад. Не слушая команды, большая часть кинулась назад, сметая редкие островки не потерявших стойкость воинов. Только они, сбив плотнее строй, бросились навстречу, они и еще Младшие сыновья. Стоявшие впереди всех, они тоже получили свою порцию стрел, проредившую их шеренги. Но снабженные хоть какой-то защитой и под воздействием боевых настоев они устояли и, разойдясь шире, встретили идущую на них волну. Не имея за спиною плотного строя копейщиков, они продержались совсем немного и утонули в ревущей и воющей схватке. Бегущий мимо Урта мимолетно заметил, как ткнул копьем в бок один из его воинов, пытающегося подняться мечника и, перепрыгнув через него, побежал дальше.
На самом гребне стены пытались удержаться с полдесятка Сыновей с группой копейщиков Храма. На них наседали опомнившиеся воины Урты, вспомнившие, чему их учили, и теперь мерно давившие на них плотной стеной щитов и копий. Орали десятники, орали орки по обе стороны боя, мерно выли песню смерти Сыновья, размахивая макуатлями, визжали и стонали раненые. В это месиво целенаправленно протискивался Урта с десятков своих воинов. Сейчас стало заметным превосходство в вооружении воинов Урты. Крепкие щиты достаточно уверенно держали один-два удара макуатля и копья с каменным наконечником, а стальные копья в ответ уверенно пробивали костяную броню Сыновей. Противник пятился и таял. Воины в строю запели песню во славу Темного и сильнее надавили.