Чтение онлайн

Только просмотрев эти листы, Рейнхард почти потерял дар речи.

– Я...

– Не волнуйтесь, я не буду прятать эту информацию, просто в таком виде, как мы ее нашли, ее сложно предоставить, она нуждается в систематизации и переработке, - спокойно говорил Стен.
– У Ричарда отвратительный подчерк, впрочем, учитывая его болезнь, его сложно в этом винить.

Рейнхард прекрасно понимал, что без пометок Стена, поверх сильно искаженных букв он бы очень долго разбирал некоторые слова и фразы, но не мог даже предположить, что местами и вовсе не смог бы понять, что рваные символы принадлежат совершенно другому языку. В этом и был ужас всех этих записей, казалось, каждый лист писался настолько торопливо, что сам автор боялся упустить какую-нибудь деталь, что делало записи катастрофически

небрежными.

– Он как будто предчувствовал...

– Нет, - уверенно покачал головой Стен.
– Он просто знал, что жить ему еще несколько лет и спешил записывать все, что открывалось ему в моменты прозрения, все же не всегда память Керхара была ему доступна. Я думаю, что он планировал сам все это систематизировать и написал бы много больше, если бы не погиб.

– Но почему он молчал столько лет?!
– пораженно воскликнул Рейнхард, в очередной раз, скользя взглядом по стенам.

– А вы бы его послушали?

Вместо ответа, старый боец просто вздохнул и отвел взгляд, все же признавая, что в столице паренька не воспринимали всерьез никогда, видя в нем только инструмент.

– Вот видите. Так зачем вы пришли?
– спросил Стен, наконец, расчистив место на небольшом диване, усаживая гостя.

Сам же он устроился на подушке на полу, как и сидел до появления наставника. Артэм к тому моменту успел незаметно ускользнуть на кухню, понимая, что может помешать разговору, однако всем своим естеством он внимательно слушал все, что происходило в гостиной, ибо переживал куда больше отца. Пока Стен искал ответы, юный заклинатель, опасался, что в ордене испугаются перемен, отвергнут Стена и те знания, которыми так отчаянно хотел поделиться Ричард. И от одной этой мысли мальчику становилось обидно за своего брата и отца, но все оказалось не так плачевно.

– Мы очень долго спорили, - проговорил Рейнхард.
– Жаль, конечно, что нельзя было показать все это тем, кто не хотел верить твоим словам, но в итоге...

Мужчина выдохнул и заговорил явно официально:

– Мы просим вас - Стенет Аврелар - принять командование Орденом Креста.

Стен долго смотрел на наставника, так словно собирался отказаться от всего этого, но вместо ответа, он потянул серебряную цепочку на своей шее и извлек из-под черного одеяния серебряный крест, взглянул на него, а после молча и почтительно кивнул.

– Ты согласен?
– взволнованно уточнял Рейнхард.

– Я приду завтра и принесу клятву. На этот счет, можете не беспокоится.

Он улыбался мягко и легко, словно речь шла о легкой деловой беседе, а не о руководстве огромной организацией нуждающейся в кардинальных реформах. Эта улыбка была с ним всегда в стенах главного отделения, но за его пределами, когда кто-то из официальных лиц становился у него на пути, Стен становился настоящим чудовищем, уверенным, грозным и беспощадным.

Даже король, вынужденный принять все требования нового епископа, шутливо спрашивал:

– Он у вас точно человек?

Но для Ордена ответ был очевиден. Большинству инквизиторов нравился новый епископ. Он не выделялся внешне и часто мелькал в огромных коридорах в самой простой черной сутане. Оттого молодые ребята, еще не знавшие его в лицо частенько попадали в неловкие ситуации, а Стен только улыбался и ускользал по своим делам. Он предлагал конкретные реформы и не принимал единоличного решения, вынося на обсуждение каждое предложение, при этом нередко оставлял верха ордена обсуждать новые проекты, а сам ускользал в свой кабинет, чтобы быть и рядом и не мешать в то же время другим людям работать. Он четко выдавал свою позицию, обозначал варианты и давал ордену выбирать, но когда решение было принято, он покидал здание совета, все же одевая золотую звезду, как символ своей должности, что сразу бросалось в глаза на черной шелковой ленте блеском золота. Тогда в нем что-то менялось и, защищая позицию ордена, он уже не был мягок. Он добивался, доказывал, порой стучал кулаком по столу и даже в некотором роде угрожал: он описывал такие возможные исходы, что у чиновников волосы вставали дыбом от ужаса.

– Тогда нападение прошлого месяца, покажутся вам раем, - говорил он страшным тихим голосом.
– Так,

что подписывайте и не сомневайтесь в том, что это нужно.

И его слушали, боясь даже возразить.

Так за первую неделю своей работы он стал личностью, которую в лицо знали даже дворовые мальчишки. А видя его на улице, простые люди частенько кланялись, в очередной раз, поражаясь отсутствию регалий. И только на окраине города ночью, соседи епископа удивленно наблюдали, как на балконе человек в черном одеянии долго курил о чем-то думая. Он не стал переезжать в центр, заселяться на территории ордена, утверждая, что прогулки пойдут ему на пользу.

Не все это понимают, но в действительности каждому человеку идут на пользу небольшие паузы в работе. Остановиться, задуматься и осмотреться. Это действительно помогает, ибо каждый из нас, сам того не замечая, при долгом взгляде на один предмет теряем иные взгляды на него же. Именно поэтому, смена деятельности, прогулки, другие лица и впечатления, оживляют работу. В бесконечном стремлении сделать что-то важное, мы часто теряет саму причину нашего пути и постепенно становится не важно «как» и важно только «что», и в тоже время сама причина, само «зачем» исчезает, оставив нам пустую дорогу без света. Смешно порою замечать, как ради цели кто-то другой буквально танком проезжается по причине своих начинаний. Сколько в мире родителей уходят в карьеру ради лучшей жизни детей, а после кричат и отталкиваю своих чад, чтобы те не мешали работать. Со стороны это бывает нелепо и глупо, но сами люди верят в свою правоту. Так и Стен боялся, что в один прекрасный миг не сможет заметить потребности самого мира, самого света, людей, которых он защищал. И потому с большой радостью, неспешно шагал домой, наблюдая как город прячется в ночь, как кто-то спешит с работы, забирая ребенка домой и при этом беседовал с сыном. Они забывали временно о делах, вскользь обсуждали их и переходили к беседам о самих себе. Артэм делился своими планами и мыслями о самых разных вещах, начиная с теории Тьмы и Света, заканчивая обстановкой нового дома, что была еще не завершена. Утром же напротив, Артэм часто молчал, думая о том, что предстояло сделать, как члену команды разработчиков новых печатей. Он все еще оставался послушником, но в нем уже признавали гения и обращали внимание на его идеи, не превращая мальчишку в расшифровщика записей Ричарда.

Зато Стен ловя запах свежей выпечки, порой задерживался, чтобы переговорить с кем-нибудь из городских властей или с необычайно хмурым лавочником, позволяя сыну опередить себя и приступить к работе. Все это давало ему силы, чтобы лучше видеть свои собственные цели.

Он очень быстро привык к существующему положению вещей и был уверен, что готов ко всему, но не прошло и месяца, как на его лице возникло выражение испуганной растерянности. Он просто спешно выскочил из кабинета и чуть не сбил белокурую целительницу.

– Камилла?
– только и смог прошептать он, не веря, что на него вновь смотрят те самые завороженные глаза.

Заливаясь краской, молодая женщина прятала глаза и отступала.

– Не думала, что вы знаете мое имя, - прошептала она тихо.
– Я думала, вы давно его забыли.

– Что ты делаешь здесь?
– недоумевал Стен.

– Я перевелась сюда, - шептал ласковый голос.
– Что бы быть рядом с вами.

В этот миг, она все же решилась посмотреть на него. Именно тогда их глаза встретились впервые по-настоящему, не вскользь, не убегая в сомнении. Она видела синеву, которая чуть дрожала, озаряясь странным блеском надежды. Он же видел в ней живые осколки неба и поражался, как мало он знал о той, что вот уже пять лет робко завораживала его взгляд.

Она улыбнулась, но он уже опомнился и спешно отвернулся, вспоминая, что все-таки женат, а через миг, посмотрев на нее, он был уже серьезен, одев официальное выражение лица поверх человеческого лика.

– Это хорошо, что ты здесь, сейчас в столице мало практиков, а теоретики не способны в одиночку создавать новые законы так, чтобы они были пригодны для использования. Добро пожаловать в команду.

Он мягко улыбнулся, и признавшись, что спешит, ускользнул, отчаянно понимая, что сердце в его груди беспокойно стучит, какой-то давно позабытый ритм.