Орден-I
Шрифт:
Его определили со вновь прибывшими – парой вчерашних старшеклассников, бывшим копом, офисным червём, нелепой красоткой из инстаграмма и каким совсем уж юным дарованием. Странный выбор для миссии по спасению мира или чем там занимается этот «Орден».
Лучше бы его перебросили из землянки в лесу сразу в какую-нибудь горячую точку. Все эти праздничные линейки и знакомства, бумажки и канцелярия, экскурсии по корпусам и общежитиям, поиск аудиторий и лекции, знакомства с новыми «боевыми» товарищами и преподавателями изрядно раздражали.
Но стоило отметить… «Мэнсоном» тут и не пахло. Совсем иной контингент. Студенты здесь не пили, не курили, не делали селфи, не болтались по коридорам, не отрывались и не прогуливали занятия, общались неохотно, были сконцентрированы,
Никто из местных терпил не попытался проверить Лиама на вшивость. И слава Господу. Он всё ждал этого. Мозгом понимал, что такого не может случиться – здесь нет никакой стаи шакалов, которым нечем заняться. Никто не подойдёт к нему, никто не будет преследовать, никто не попытается сунуть его взрослое и такое страшное, перекошенное лицо в какое-нибудь дерьмо. Так вот и переходил от напряжения и тёмных уголков памяти к осознанию собственной тупости и нелепости.
Оценок на занятиях не ставили. Преподаватели пытались найти к каждому студенту такой подход, чтобы он усвоил максимальное количество материала. А его было очень много.
Истинная история человечества, изученный состав Цепи Миров, теория Врат, конкурирующие виды, теория магии, межвидовые коммуникации, ксенобиология, Теория Единого Поля, история и состав Ордена и много чего ещё. Большинство предметов носило явно ознакомительный характер. Слушателей курсов погружали в среду предстоящей работы. Часть предметов касалась военного дела и противоборства интервентам – им Лиам посвящал максимум своего времени и внимания
Читать в таких количествах было непривычно, физически и морально тяжело. Нагрузка на развивающих курсах морской пехоты была несоизмеримо ниже. Когда мозг Лиам уставал, он начинал загружать своё тело. Само по себе в нём родилось давление. Война против людей была ужасным испытанием для личности. Столько хаоса, неопределенности и такой маленький вклад одного морпеха. А теперь речь шла о бесконечных пространствах и врагах, в сравнении с которыми вся военная мощь армии США была лишь пшиком. Неприятный масштаб.
– Ответьте, как Вам удается скрывать всё это? – как-то поинтересовался у лектора бывший коп.
– Популярный вопрос, неофит! – улыбнулся ему лектор, приятный парень чуть за тридцать. – Восприятие мира каждым человеком субъективно. В эзотерических учениях встречается интересное понятие – точка сборки. Представьте себе картину своей жизни. Вот вы, вот ваша семья и её история, ваши школьные знания, информация из книг, фильмов, музыка любимых исполнителей, содержание выпусков новостей и разговоры людей вокруг.
Под редкие смешки, лектор старательно вырисовывал на доске карикатуру на автора вопроса и на всё, что могло бы его окружать.
– Наблюдая эту картину изо дня в день, вы видите лишь маленькую частичку пазла, которым является наш мир. Куча вещей, происходящих вокруг, не попадает в ваше поле зрения. Неясно, чем занимаются соседи за закрытой дверью. Может, дома вас ждут родители, а может, они совсем чужие люди, которые усыновили вас или даже похитили в детстве. Неясно, чем занимается кошка, когда выбегает на улицу или собака, которая иногда так странно и осмысленно смотрит на вас. Про научные понятия, вроде химических реакций или электричества можно вообще не упоминать. Вы не можете их увидеть и потрогать. Но обо всём вы имеете своё представление, своё виденье, полученное на основе собственного опыта и других источников. Вы свято верите во многие вещи, не зная их истинной природы. Это ваша точка сборки – ограниченный угол, с которого вы наблюдаете мир, и то, каким вы видите себя в нём.
Лиам задумался и уставился на забавную картинку с доски, которую он срисовал автоматически. Что он знает о мире? Лиам не смог поместить рядом с собой ничего существенного. Человек, стоящий в пустоте. Если убрать армию, наркотики и призраков, что останется?
– Пока ты
идёшь на свои занятия, уставившись в телефон, над твоей головой может пролететь летающая тарелка, – лектор провёл рукой над головой одного из студентов, изображая полёт. – А ты этого даже не заметил. Ты не смотрел вверх в тот момент. А потом ты услышишь разговоры тех, кто её видел и сделаешь вывод, что все они сумасшедшие. У тебя нет инструментов, чтобы проверить истинность своих суждений. Так вот, Организация старается поддерживать нужную картину мира, чтобы в ней большинству людей было комфортно. А остальные вещи старается скрывать и не показывать.– Стоп, пришельцы тоже есть? – удивился коп, посыпались смешки, но лектор ничего не ответил.
– А что будет, если правда вскроется? – прервал смех молодой, хорошо одетый мажор из переднего ряда.
– В лучшем случае – абсолютно ничего. Наша способность к адаптации невероятна. Если завтра правительство скажет, что существуют драконы, и они теперь будут летать над городами – это взорвёт мир. Сенсация! Шок! Но продлится это недолго, спустя несколько недель люди начнут привыкать. В их картину мира добавятся драконы. С ними будут снимать фильмы, музыкальные клипы, несколько драконов станет знаменитостями. Появятся фанаты драконов, ненавистники драконов, драконьи расисты и борцы за права драконов. Но суть нашей жизни останется прежней, – лектор немного помолчал, задумался и продолжил:
– А может быть, мы спокойно примем всех этих существ, как Европа приняла беженцев из стран Востока. С ними будут проблемы, но со временем они станут тем же, чем стали ирландцы, мексиканцы и афроамериканцы. Частью нашего общества, гражданами нашей страны. И заметьте, про первых вы уже ничего не слышите. А в этом маленьком городе их больше, чем мексиканцев. В худшем случае мировой порядок просто рухнет. И на его месте воцарится хаос, общество падёт, прогресс остановится. Не будет армии, правительства, экономики, технологий, интернета, медицины. Власть могут захватить интервенты. И они не будут заинтересованы в нашем развитии и выживании. Мы утратим идентичность и станем рабами другого вида или видов, такое уже случалось в нашей истории. Мы можем вымереть, как и все девяносто девять процентов животных, живших до нас.
Мир очень хрупкая вещь. Лиам видел это своими глазами. До войны сирийцы жили нормальной и понятной ему жизнью. Получали образование, работали, строили дома, отдыхали, смотрели фильмы, рожали детей и заботились о них. А потом всё это закончилось.
– В известной нам части Цепи Миров наша цивилизация является уникальной. Другие виды превращаются либо в совершенные машины выживания, либо развивают разум, способный менять материю. Мы единственные, кто идёт по пути технического прогресса, и достигли в этом значительных успехов. И нам не нужно влияние извне, оно нас уничтожит. Поэтому у Организации есть инструменты для сокрытия правды. Мы контролируем СМИ, систему образования, производство фильмов, книг, религии и прочее. Всю масс-культуру и всё, что происходит в мире. Есть даже магический аспект, которого мы касаться не будем. Совокупность этих мер называется Вуаль. Тонкий кусочек ткани, наброшенный нам на глаза, чтоб мы не прозрели.
– Ну а как же всякие исследователи тайн? Журналисты? Все эти статьи про иллюминатов, пирамиды, рептилоидов, призраков, правительственные заговоры? – спросил офисный червь.
– Примерно десятая часть этой информации правда или почти правда. Некоторые вещи не особо скрываются. Я бы не стал относиться ко всем подобным заявлениям серьезно. Если они и имели под собой какие-то факты, то сейчас они уже сильно искажены фантазиями цепочки людей, по которой эти факты передавались. Это не должно вас волновать. Мы не доживем до момента, когда люди будут готовы справиться с истиной. Но в наших силах сделать так, чтобы наши дети и дети наших детей дожили. Это наша с вами персональная ответственность, сколько бы людей её на себя не взяли, их может оказаться мало, – лектор остановился, посмотрел на часы и прокашлялся. – Наше время, когда-нибудь может закончиться, если мы не изменимся. Как время нашей лекции, например. Свободны.