Чтение онлайн

– А-а-а, это мой покойный отец увлекался, - Пулах развернулся к семейным реликвиям.
– Все мои предки были купцами, но отцу захотелось добавить военной славы. Он накупил этого хлама и всем рассказывал, что его прадед был великим воином в Третьей войне с Корсией.

Еншая воспользовался отвлечённостью хозяина и, проворно зачерпнув пригоршню соли, щедро сдобрил ею сыр и мясо, оливкам тоже досталось. Для придания жесту невинности он тут же ухватился за чашу с савасом и отхлебнул для вида. Что за вкус? Мёд, что ли? Дрянной слуга испортил не еду, а напитки.

– Фу-у-у, что случилось с савасом?!
– брезгливо воскликнул Еншая.

Пулах оторвался

от созерцания оружейной коллекции и сделал пробный глоток из чаши.

– М-м-м, ужас! Болван! Что он с ним сделал?!
– желая заесть приторно-сладкий вкус, он забросил в рот полоску мяса и кусочек сыра.
– Откуда тут столько соли?! Что вообще происходит?! Я выпорю этого тупого недоумка! Галеры по нему плачут.

– Может нам всё-таки пообедать в "Вечном городе"?

– Хорошо. Видать, не судьба дома поесть. Я займусь кое-какими торговыми делами, а потом присоединюсь к вам.

Еншая попрощался, затем спустился на первый этаж. На ходу поправил хитон и поудобнее заткнул за пояс ножны с длинным кинжалом.

– Шамси!!!
– горланил сверху глава Торгового союза. Вусмерть перепуганный слуга семенил по лестнице, готовясь принять заслуженное наказание.

Воздух на улице показался Еншая расслабляюще-приятным, потяжелевшая голова немного прояснилась. Он был бы рад и лёгкому дождику, но за неимением оного приходилось довольствоваться и такой погодой.

Увидев хозяина, верный слуга живо отделился от угла дома и спешно приблизился. Еншая смерил его взглядом и жестом велел следовать за собой. Когда роскошная обитель главы Торгового союза с гвардейцами у двери осталась позади, представитель Лиги тихо вымолвил:

– Как он выйдет - пойдёшь за ним. Он направится в "Вечный город". Попросишь какого-нибудь мальчишку за пару медяков как бы ненароком обляпать его грязью.

– Но... кто согласится на такое? С ним будут гвардейцы. Мальчишку же за такое изобьют до полусмерти. Если вообще жив останется.

– Скажи, что хочешь подшутить над старым другом. Мол, он не обидится. Вот пять медяков, хватит с головой. Это всё. Выполняй.

Еншая неторопливо зашагал по улице, массируя на ходу неприятно ломящие виски. Боль понемногу утихала, но окончательное облегчение даст только долгий и крепкий сон в собственной постели. Будет это, правда, совсем не скоро. Мысленно махнув рукой на типичные последствия Влияния, представитель Лиги прокрутил в голове всю встречу с Пулахом. Накладка с едой слегка портила настроение, но такое и при всём желании трудно предвидеть. Это только в юности обретённые способности казались безграничными и неисчерпаемыми. С годами же пришло осознание неминуемых трудностей, сопряжённых с противодействием цельным личностям, всплыли многие неприглядные стороны Взгляда и Влияния. Назойливая боль в висках и кровь из носа при перенапряжении выступали ярким напоминанием того, что за всё приходится платить.

Затруднения при воздействии на главу Торгового союза упорно не шли из головы, хоть Еншая прекрасно понимал, что менее опытный мастер, окажись он на его месте, неминуемо бы стушевался, и вся линия Влияния оказалась бы под угрозой. В остальном же, он блестяще сыграл на внутренних порывах Пулаха и использовал для достижения цели минимум Влияния. Упорное сопротивление преодолевать не пришлось, угроза срыва миновала - и это самое важное. Суть искусства и состоит в умении разумно использовать способности. Проламывать головой монолит ценой огромных усилий - путь глупцов. Разберись в человеке, найди ключевые точки, а потом только дави с минимально необходимым усилием.

Еншая углубился в

размышления и шёл, безотчётно кивая знакомым достойным и сановникам. Мимо проплывали затянутые виноградными лозами особняки, иногда навстречу попадались сопровождаемые гвардейцами паланкины вельмож. Чарующий запах розовых кустов и приятное тепло клонили в сон. Денёк праздной полудрёмы в тихом саду, наполненном журчанием воды, представлялся недостижимой мечтой.

Справа на возвышении красовался исполинскими стенами и золочёными шпилями дворец Басилевса. Шесть величественных башен белого камня тянулись к небу, а центральная казалась столь высокой, что у неподготовленных приезжих кружилась голова при одном только взгляде на неё. На омытые лучами полуденного солнца и сияющие безупречной белизной камни было практически больно смотреть.

Холм с дворцом полукругом охватывала река Слуфь, с восточной стороны между крутыми откосами точно прямо из воды подымались укрепления гавани, сооружённые с таким мастерством, что невозможно было разобрать, где заканчивается скала и начинается творение человеческих рук.

Еншая занялся просчётом дальнейших действий в харчевне, и ему вспомнился отрывок из внутреннего трактата Лиги "О тонкостях Влияния на глупых и на просвещённых": "Внешние угрозы только сильнее крепят дружбу верных друг другу людей. Посему неразумно тщиться внести раздор меж людьми, полагаясь на опасность, коя ими будет принята как знак к сплочению. Ключ к раздору лежит в их разумении взаимной верности. Дайте повод каждому из них усомниться в преданности другого. В одночасье порушить веру в друга тяжко, но зародить сомнение вам вполне по силам. Делайте так. После принудите сомнения шириться, пока они не заполнят ядом своим сердца и не сгубят преданность. Вражда придёт ей на смену".

Покинув Первый холм, Еншая вскоре вышел к Торговой площади, что как обычно кипела неустанным движением людей и товаров. Большое пространство от края до края занимали покупатели, торговцы, повозки, лотки и навесы, заезжие артисты. Вокруг высились горы арбузов и дынь; свежие венки для пиршеств и вчерашние, слегка увядшие, но якобы по самым низким ценам; кувшины с мёдом; букеты цветов с обсевшими их пчёлами; кучи сверкающих медных безделушек; длинные мотки пёстрой каймы для женских пеплумов, что при стирке обязательно полиняют.

Еншая мысленно отстранился от гама, и воспоминания о годах, проведённых в Тиаре, зашевелились в мозгу. За этим проснулась боль утраты, протягивая к сердцу длинную щупальцу и сдавливая его нестерпимой болью. Перед мысленным взором промелькнули яркие картины залитой кровью маленькой улочки.

Тряхнув головой, Еншая остановился и осознал себя стоящим посреди собравшейся вокруг небольшого помоста гурьбы. С возвышения зычным голосом вещал молодой и оттого рьяный Глас Ордена. Маша руками и тыча во всех подряд, он призывал людей денно и нощно молиться Равноединому:

– Только неустанная молитва поможет вам. Отриньте всякую ересь! Не верьте посулам заморских проповедников. Страшная кара падёт на голову любого отступника. Равноединый видит все ваши нечестивые помыслы...

Такие речи Еншая слышал множество раз, в конце обязательно проскользнёт упоминание необходимости пожертвований на благо Ордена. Вера - понятие материальное.

Для усиления эффекта у помоста отиралась пятёрка широкоплечих громил в светло-коричневых хитонах - Длань Ордена. Хамоватые выражения лиц, смотрящие сквозь всё глаза, на поясе каждого - двухфутовая палица. Любого такого святителя подле своего дома приметишь - мигом отпадёт любая мысль о еретических учениях.