Охотник
Шрифт:
– Откуда они здесь? – удивленно спрашиваю. – В поход, что ли, собрались?
– Похоже на то, – соглашается Дон, собирается что-то добавить, но не успевает.
Бам! Ночная тишина внезапно взрывается. Бам– бам-БАМММ! Тру-ру-ру!
Со свистом выходит из груди воздух. Эльф стремительно бледнеет, показное высокомерие слезает с него, будто старая шкура с болотной гадюки.
– Гоблины, – хриплым, начисто лишенным даже намека на мелодичность голосом объявляет Дон.
Киваю согласно, вслушиваюсь в далекие (слава Звелу!) звуки. Гоблины. И котгоблины на тропе войны (тропа у них общая, разойтись ну никак не получится). А мы аккурат между ними. Вот
– Уходить надо, – шепчет Дон, нервно озираясь по сторонам, будто ожидает, что враги прямо сейчас из ближайшего куста выскочат.
– Не думаю, – спокойно отвечаю, а внутри все сжимается от страха. – Что те, что другие в темноте видят, а мы вот нет. Да и треску по темноте поднимем – глухой услышит. Нет, костер гасим – и до утра не высовываемся, а с первым светом уходим.
– Накроют, – безнадежно говорит Дон.
Но не спорит. Не подумайте чего, остроухий далеко не трус, просто в отличие от большинства болотных собратьев он не чужд ответственности. Потому в своем народе и слывет занудой и брюзгой. Брат поручил ему дело – сдохнет, а выполнит. Сперва выполнит, потом, может статься, и сдохнет. Уважаю гада.
– Поспи немного, – предлагает Дон, чем немало меня удивляет. – Завтра тебе все силы понадобятся, а я посторожу, нам много сна не нужно.
– Заснешь тут, – бурчу недовольно, но не спорю.
Расслабляю тело, закрываю глаза…ну, здравствуй, спокойный здоровый сон на лоне природы.
Вторично меня будят перед самым рассветом.
– Некоторых людей называют жаворонками, потому что рано встают, – говорю недовольно. – А других – совами, потому как ночью не спят. Ты же, по-моему, из породы голубей.
– Это еще почему? – любопытствует эльф.
– Любишь свысока на голову гадить, – поясняю я.
Против ожидания, эльф улыбается. Надо же, шутки понимать начинает!
– Поднимай остальных, не уйдем сейчас – накроют.
Это да, надо торопиться. Быстро бужу Релли, мага и Медвежонка, объясняю ситуацию. Доходит до них на удивление быстро, в действиях команды нет и следа суеты и неразберихи. Медвежонок ловко срезает огромный пласт дерна, под руководством Дона прикрывает место кострища. Эльф заставляет примятую траву подняться во всей своей красе – вряд ли кто теперь угадает, что здесь ночевала группа бродяг.
Во главе группы теперь я, а Дон идет замыкающим, заметая следы. Оба мага выглядят спокойными, разве что более собранны и сосредоточенны. Релли перехватывает мой взгляд, подмигивает в ответ.
– Гоблины с котгоблинами всяко не страшнее Злого леса, – говорит негромко. – Не волнуйся, Охотник, это горе – не беда.
Много она понимает! Злой лес – донельзя знакомый и довольно-таки предсказуемый. А что взбредет в голову зеленым и котомордым, сам Звел не сообразит. Но этого я говорить не буду, делать мне больше нечего, кроме как девку пугать.
– А то ж, – говорю. – Да мы этих вот не к утру помянутых в два счета в сапог запхнем. Где наша не пропадала!
Эльф иронически хмыкает, собираясь, кажется, напомнить, где именно наша пропадала. Но в последний момент передумывает. Я так полагаю, из-за нежелания перечислять все места несколько часов напролет.
Меж тем предрассветная хмарь потихоньку развеивается, легкий ветерок неприятно холодит и без того озябшее тело. Недовольно поеживаюсь, прослушиваю местность. Пусто, как у пьяницы в кармане. И тихо, словно Лес вымер. Не к добру это, ох, не к добру.
Эльф то и дело шевелит ушами, прислушиваясь, тишина эта и ему не по нраву. Лес – он ведь как живой,
все время в движении, шорохи, шумы, звуки разные посторонние, – а тут ничего. Самое время детские страшилки припомнить о той твари, что эльфы кличут райгеном, а мы – Безымянным. Потому как не только назвать, а подумать даже о ней означает призвать беду на свою не слишком умную голову. Кстати, райген по-эльфийски как раз безымянный и будет. И жрет этот райген эльфов так же охотно, как и самых простых людей, несмотря на «единение с природой», «любовь ко всему лесу» и прочие эльфийские штучки.Поеживаюсь от ветерка… да какого ветерка, он же утих давно! От чего же тогда – от страха? Ох, что-то не то, неправильно что-то. А никого поблизости вроде и нет, или это я чутье потерял?
В сказки я никогда не верил, и все же, что там про Безымянного говорилось? «В час рассветный, еще бессолнечный, в час закатный, предвестник сумерек, выползает из Леса темного, из середки Леса недоброго, тварь незнамая, тварь без имени, в этот час не узреть чудовище, и шаги его не услышать-от, а в другой же час спит коварная…»
Вот оно как. Выходит, мы в самой середке или около где-то. Надо бы место отметить, про середку Леса сказок много, и все о сокровищах толкуют. Есть здесь якобы и «бессмертник, трава вечная, что эльфами в новолуние собирается и жизнь им безмерно продлевает», есть «зверь-ягода, съешь ее, и поймешь язык всех тварей лесных и деревьев, и собирают ее эльфы, когда месяц на ущербе в три четверти, и оттого все тайны лесные ведомы им», есть особо ценная «цвет-звезда, от которой коровы тройной удой дают и телятся, почитай, каждый месяц», ее те же зловредные эльфы собирают при растущем месяце, а вот куда девают, гады, непонятно, потому как коров у них в жизни никогда не было. Еще, помнится, речь шла о «грибе ноздреватом, усыпанном радужным цветом, что на деревьях спасается, зверю и птице, глазу людскому невидимый вовсе хоть днем, а хоть ночью. Лишь под эльфийской ладонью который откроется людям, также по сильному запаху можно настигнуть». Настигнутый по запаху, сказочный гриб может весьма пригодиться сказочным же ворам, он-де любые замки открывает, в том числе и зачарованные. Вещь в хозяйстве абсолютно бесполезная, у нас в деревне замок только у священника имеется, он его детям показывает, когда значение слова объясняет. Только его никаким грибом не откроешь, потому что и так открыт, а ключа у священника нет.
В полнолуние же кричит в середке леса чудо-птица Говорун сладким нечеловеческим голосом, но вот зачем и какая от этого польза – хоть убей не помню. Дона, что ли, спросить, если сказкам верить, эльфы из этой середки Леса, чтоб ее, практически и не вылезают, должен знать, коли сказки не врут.
Ладно, не до сокровищ сейчас, что там еще про Безымянного? «Ни железо ему не страшно-от, ни огонь, ни осина-дерево. А ни божья вода не вредит ему, не вредят колдовские заговоры. А чего-от боится он и как выглядит, никому до сих пор не ведомо, ведь кому на дороге он встретился, ныне средь живых не встречаются…»
Резонно. Вот в это я верю – кто вот так запросто завтрак или ужин отпустит? Хотел бы я знать, как еще выяснили, чего зверь этот не боится? Выпускали, что ли, храбрецов по одному – первого с железом, второго с осиной (кстати, а другими деревьями что, не попробовали? Чай, в лесу не одна осина растет?), третьего с божьей водой (а это что за штука, самогонка, что ли?), а напоследок мага пинками затолкали? Посмотреть бы на такое хоть одним глазком, тогда б и умирать не жалко было. Что там еще, в сказке?