Чтение онлайн

Это очевидно: они фавориты Охоты. Один из них станет победителем, а второй получит оставшихся геперов. Неудивительно, что Тощий не слишком рад.

Платьице появляется словно из ниоткуда, и ее пронзительный голос эхом отдается в зале, как звон разбитой тарелки.

— Ну что, вы довольны обедом? — спрашивает она. По всей видимости, сама она довольна: с ее подбородка все еще стекает кровь.

— Пора продолжить нашу экскурсию. На самом деле мы шли так быстро, что успели почти все запланированное на ночь. Нет, нет, правда, вам следует слегка притормозить. На такой безумной скорости

вы ничего не запомните.

Тощий кидает на меня взгляд, как будто хочет сказать: «Ну что? Разве я тебе не говорил? Это все только для того, чтобы бессмысленно потянуть время».

— Итак, — продолжает Платьице, — единственное, что осталось в расписании, это визит к Куполу. Тут вам действительно повезло. Нет, конечно, мы вряд ли увидим хоть одного гепера, они спят по ночам, но их запах там очень силен. Всю жизнь бы там стояла, правда.

Вокруг стола раздаются щелчки шейных позвонков.

— Ну так что? Пойдем?

Мы все поднимаемся, дожидаемся своих сопровождающих и отправляемся в путь.

По быстрым шагам, по тому, как на лестнице мы перескакиваем через ступеньки, по силе, с которой распахиваются двери здания, по возбужденному выражению даже на лице Тощего, по легким подергиваниям голов я понимаю, что всех сводит с ума голод.

Как будто по какому-то соглашению, все молчат. Единственный звук — наши шаги, сначала по мраморным полам, а потом — чуть тише — по вымощенной кирпичом дорожке. Даже когда мы проходим мимо библиотеки, никто не произносит ни слова. Только Тощий с интересом заглядывает внутрь, а потом переводит взгляд на меня, как будто интересуясь, почему она досталась именно мне. Когда кирпичная дорожка заканчивается и мы ступаем на каменистую землю Пустошей, кажется, что никто не смеет даже дышать, настолько все лишились дара речи.

— К этому нельзя привыкнуть, — наконец произносит один из сопровождающих. Мы ускоряем шаг.

Я беспокоюсь, что возбуждение заставит всех перейти на бег. На самом деле сейчас им легко будет сорваться с места. Если это произойдет, я выдам себя. Я не умею бегать, по крайней мере не так, как все остальные. Мне с ними не сравниться ни в скорости, ни в выносливости. Я все еще помню, как в первом классе мои одноклассники проносились мимо меня, а я медленно ковылял, как будто в бассейне с ртутью. «Всегда падай, — говорил отец, — всегда делай вид, что споткнулся и растянул лодыжку. Тогда сможешь отсидеться».

— Эй, — говорю я, обращаясь одновременно ко всем и ни к кому конкретно, — мы же никак не сможем попасть внутрь?

— Нет, — отвечает мой сопровождающий.

— Наверное, мы даже не увидим ни одного гепера, верно?

— Нет, в это время они все спят.

— То есть мы увидим только то же, что и сейчас, но ближе?

— Что?

— Ну, только хижины, пруд и веревки для белья. И все. Так?

— Ага.

— Скучно, — осмеливаюсь сказать я.

Вся группа принимает это за чистую монету, и их возбуждение несколько спадает. Они идут медленнее.

Через пятнадцать минут мы приближаемся к Куполу. Его размер захватывает нас врасплох: он возвышается над нами и закрывает больше земли, чем я думал. Алые Губы начинает подергивать головой. Пресс напрягается

в предвкушении. Физкультурник, идущий рядом со мной, запрокидывает голову и принюхивается.

— Я чувствую их запах. Я чувствую запах геперов! — кричит Тощий, и его хриплый голос разрывает тишину. Остальные вскидывают головы, их шейные позвонки щелкают, носы жадно втягивают воздух.

Где-то в пятидесяти ярдах они все теряют над собой контроль и срываются на бег. Я бегу за ними, стараясь двигаться как можно быстрее. Их невозможно разглядеть — они превратились в скопление размытых пятен, ноги поднимаются и опускаются, руки летают вперед-назад. В их движениях нет ни изящества, ни порядка, это беспорядочная мешанина прыжков и бросков.

Когда мне удается их догнать, они уже прижались к стеклу и слишком поглощены тем, что скрывает Купол, чтобы заметить мое опоздание. Внутри около десяти глиняных хижин. Они равномерно распределены по деревне, половина возвышается поблизости от пруда. Пруд выглядит очень интересно. Во-первых, из-за самого факта его существования посреди пустыни, а во-вторых, из-за идеально круглой формы. Разумеется, он искусственного происхождения.

Рядом с технологическими чудесами вроде пруда и Купола глиняные хижины кажутся доисторическими жилищами. Неровные, выщербленные стены. В них проделаны маленькие оконца без рам. Фундаментом каждой хижине служат два круга из грубо пригнанных прямоугольных камней.

— Ничего не вижу, — говорит Мясо.

— Да в любом случае все они спят, — отзывается кто-то из сопровождающих.

— Принюхайтесь, я чувствую их запах. Сильнее, чем обычно, — замечает мой сопровождающий.

— Ненамного, — отвечает ему его товарищ на другом конце группы.

— Намного, — настаивает мой сопровождающий, — сегодня намного сильнее пахнет. Наверное, они тут много бегали и потели днем. — Он хмурится и поворачивается в мою сторону. — Очень сильный запах сегодня. Странно.

Я силой стараюсь держать себя в руках. Пахнет от меня. Я знаю, но не могу шевельнуться или сделать что-то, что привлечет ко мне внимание. Поэтому пытаюсь его отвлечь.

Вопросом.

— Пруд глубокий? — интересуюсь я.

— Не знаю. Думаю, утонуть в нем можно. Впрочем, ни один гепер еще не утонул, эти твари плавают как рыбы.

— Не может быть, чтобы он тут сам появился.

— Посмотрите на гения, — произносит Тощий и сплевывает в песок.

— А стекло Купола пористое? — спрашивает Пресс. До этого она не произносила ни слова, так что я даже не сразу понимаю, что этот милый голосок принадлежит ей. — Я чувствую запах геперов. Настолько лучше искусственных имитаций, которые продают в магазинах.

— Кажется, в последние несколько минут он усилился, — вторит ей Физкультурник.

— Должно быть, действительно пористое. Я действительно чувствую их запах! — восклицает Пресс.

— Я так не думаю, но сегодня в воздухе прямо стоит их запах, — задумчиво произносит мой сопровождающий. — Солнце село уже много часов назад. Почти восемь. Не должно было остаться такого запаха. — Он сильнее втягивает воздух. Медленно поворачивается в мою сторону, и его ноздри раздуваются, напоминая расширившиеся от удивления глаза.