Огольцы
Шрифт:
Иван во все глаза смотрел, как девицы расходятся по своим комнатам. Как уводят успокоенную лошадь. Но не это было самым интересным.
Интересно было наблюдать как Изабель выполнила несколько замысловатых движений хлыстом, несколько пируэтов, и плац превратился в милый садик с цветущей сиренью и весенними цветочками на клумбах.
Версаль
В будуар Анны Австрийской тихо вошла дама в черном одеянии. Лицо дамы скрывала вуаль. Анна вздрогнула, увидев отражение дамы в зеркале. Правом входа в это помещение пользовались лишь самые приближенные придворные.
Среди немногих приближенных, допущенных в тайный будуар, была Констанция Буонасье. Но и она в последний раз посещала его лишь в день, когда храбрый гасконец, возлюбленный Констанции, каким-то образом ухитрился доставить ей из Лондона злополучные подвески.
— Сударыня! Прошу простить меня за вынужденное вторжение в ваше тайное убежище. Поверьте, нам просто необходимо поговорить.
— Хм! Сударыня? Вы ко всем королевам обращаетесь так запросто?
— Нет. Вы первая. Вы вообще первая королева, с которой мне выпало счастье беседовать.
— Вы не допущены ко двору.
— Я никогда к этому и не стремилась.
– И при этом вот так легко находите это помещение, о котором не знает даже Людовик?
— Но ведь ему и незачем знать. Не правда ли?
— Вы необыкновенно дерзки. А если я кликну стражу?
— Вы лучше меня знаете, что в этом крыле дворца стражи никогда и не бывало.
— А Вы подозрительно много знаете о моих знаниях.
— Простите. Так получилось.
— Ладно уж! — В голосе королевы, наконец, почувствовалось любопытство. — Изложите Ваше дело. Возможно, оно меня заинтересует. Но если Вы потревожили меня зря…
— Я бы не осмелилась. Суть дела в том, что Вашей камеристке Констанции Буонасье угрожает невиданная опасность.
— Что может угрожать упомянутой девице, находящейся под личным покровительством королевы Франции?
— Смерть.
— Вы меня пугаете. И кто же осмелится придать смерти мою протеже?
— Некая Миледи Винтер — авантюристка, сподвижница кардинала Ришелье. И просто закоренелая преступница.
— Чем же так досадила этой страшной женщине моя бедняжка Констанция?
— Тем, что д ,Артаньян безумно в нее влюблен в Констанцию. А миледи жаждет отмстить ему за провал своей операции с подвесками и… она любит его. К тому же из-за проигранного дела она чуть было полностью не утратила расположение герцога Ришелье.
— Откуда Вам все это известно?
— Простите, королева, нет времени отвлекаться на несущественные детали.
— Чего же Вы хотите?
— Вашего разрешения, нет, даже приказа о немедленном препровождении Констанции в известное мне надежное убежище.
— Помилуйте, давно решено, моя камеристка укроется в монастыре Сестер-Кармелиток.
— По моим сведениям, Миледи очень скоро станет известно об этом крайне ненадежном месте.
— И как надолго Вы предполагаете лишить меня моей любимой камеристки?
— Констанция вернется к исполнению своих обязанностей сразу, как только минует опасность со стороны Миледи Винтер.
— И каким же это образом будет устранена эта опасность?
— Возможно, самым радикальным.
— Почему я должна Вам верить?
— Потому, что Мы верим в то, что Вы,
несмотря на свой королевский сан, все-таки порядочная женщина и не ответите черной неблагодарностью другой женщине, спасшей Вашу репутацию.— Мы…Вы…впервые слышу такие заявления от французской подданной в адрес своей королевы.
— Я не французская подданная.
— Час от часу не легче. Кто же Вы, позвольте узнать. Выговор у Вас как у истинной парижанки.
— Без сомнения, я и есть настоящая парижанка. А насчет подданства…зовите меня Принцессой Лили.
— И какого же это государства, позвольте спросить?
— Я — одна из мавританских Принцесс, — скромно ответила Лили.
— Знаете, хоть Вы и несносны и непозволительно дерзки, мне почему-то хочется Вам верить,…разумеется, не насчет того, что Вы мавританская Принцесса.
Таким образом Констанция Буонасье оказалась в уютном домике сестрицы Лили. Благодаря стараниям Лили и ее домашнего персонала Констанция не почувствовала изменения Времени: ни к чему забивать такую хорошенькую головку лишними подробностями…
Визит Старого Визиря
Осторожно, с замирающим сердцем шел Великий Визирь в дом на Бочановской. Пригляделся сначала снаружи: нет ли подвоха. Вроде все как везде: резные колонны крыльца, резные наличники окон, резные карнизы.
Славился Чумск своей деревянной архитектурой! Все, как будто, знакомое. Но что-то вызывало тревогу в душе старика: не такой какой-то был сегодня город.
Из Вотчины Тугарина вести были неутешительны. Казахи и викинги опились смеси кумыса и пива до полного безумия. Лошади плодились исправно. Но в живых оставалось совсем немного женщин, обученных управлять ими. Справляться с огромными табунами было все труднее и труднее.
На Чумской ярмарке казахско-андалузская порода не выдерживала конкуренции с товаром Лошадниц.
Визиря встретил почтенного вида домоправитель. Проводил во внутренние покои. Из других помещений туда приглушенно доносилась веселая музыка и женский смех.
«Праздник у людей какой-то».
— Добрый вечер, глубокоуважаемый господин Великий Визирь! — В покои вошла дама весьма представительной внешности, сопровождаемая девочкой-подростком с взрослым взглядом.
Визирь узнал их. Это они привозили на каждую Чумскую ярмарку лошадей, подрывавших всю торговлю Каганата. Имея огромные стада, Тугарин вынужден был рассылать своих табунщиков к дальним дворам мелких князьков, не имевших возможности посетить ярмарку в Чумске. А может быть, просто многие из них и не догадывались о существовании таковой. Табуны плодились исправно. Требовали ухода. Продавать лошадей с каждым годом становилось все труднее.
— Здравствуйте и Вы, почтенные Дамы. Чем мог Вас заинтересовать скромный Визирь дальнего Каганата?
— Именно тем, что Ваш Каганат дальний. Ведь когда-то наши прапрабабки вышли из Вашего государства и увели лучших лошадей. Удивительно, что Вы, постоянно посещая ярмарку, не заметили сходства.
— Сходство я заметил, но думал, что это случайное совпадение. Тем более, Ваши лошади несравнимо лучше тех, что бегают по нашим степям.
А про тех женщин, которые бежали от нас много лет назад, мы думали, что они просто погибли в степи. Не женское дело по диким просторам табуны гонять.