Чтение онлайн

– Нам пора идти, Один, если ты решил получить руны, – сказал Мимир.

– Да, я решил! – ответил Один.

Они вышли из хижины. Воздух был еще прохладным, над Ясенем плыли облака, окрашенные восходящим солнцем в багровый цвет. Темная вода в озере стояла почти неподвижно. Мимир и Один поднялись на первую скалу, но дальше дорогу им преградил водопад. Мимир стал у самой кромки воды и произнес несколько слов. Вода прекратила свой бег и открылась дорога к дереву Жизни. Старик пошел первым, Один за ним. Как только они прошли к Ясеню, вода побежала снова.

Под деревом был алтарь из больших каменных глыб, испещренных древними письменами на забытом

всеми языке, на одном из камней было изображение самого Иггдрасиля. Рядом с алтарем стояли две серебряные чаши: одна из них была пустой, другая наполнена чистой водой, наверное, из Источника. Мимир подошел к алтарю, поднял руки к Ясеню и начал петь песнь, в которой древний язык перемешивался с современным. Он пел очень долго, ритм постоянно менялся, и песнь казалась то очень грустной, то радостной, то воинственной. Один так и не понял, о чем она, но постепенно ритм захватил его, и он начал раскачиваться в такт. Потом Мимир спрашивал его о чем-то, и Один отвечал, потом вдруг прекратились все звуки, и Мимир приказал Одину:

– Сейчас ты сам должен вырвать свой глаз и отдать его Источнику.

Один послушался. Он намочил пальцы правой руки в чаше с водой и сам надавил на правую глазницу.

Боль все нарастала, но Один не отнимал рук от глаза, а давил все сильнее и сильнее, вот он почувствовал, как по руке потекло что-то теплое, наверное, кровь, боль прожгла и опустошила всю его душу, и в руке остался глаз. Он протянул его Мимиру. старик с поклоном принял эту жертву и положил в пустую чашу. Туда же он собрал немного крови Одина, а потом приказал асу умыться из чаши с водой.

Один набрал полные ладони воды и приложил их к пустой глазнице, и боль ушла, по горящей ране разлилась приятная прохлада. Вместе с болью ушли все тревоги и обиды предыдущих лет, осталась пустота.

Мимир затянул еще одну песнь, но она была намного короче. Произнося незнакомые слова заклинаний, старик вылил содержимое чаши и глаз Одина в Источник, под корни Ясеня. Вода тут же забурлила и окрасилась в розовый цвет, но через минуту все стало по-прежнему. Первый луч восходящего солнца попал на воду, и она сразу же засветилась прозрачной нежной голубизной.

– Теперь ты должен искупаться в Источнике, – оказал Мимир Одину.

Один послушно снял с себя запачканную кровью одежду и прыгнул со скалы в воду. Холод обжигал кожу, вода бурлила вокруг него, подводные течения то утягивали его вниз, под самые корни Ясеня, то с силой выталкивали наверх. Ас начал захлебываться, но потом собрался и с силой оттолкнулся от дна, вынырнул на поверхность и начал рассекать воду мощными толчками. Через несколько минут ас выбрался на берег. Мимир уже ждал его, держа в руках магические руны.

– Ты получил то, что хотел, Один. Используй их на благо девяти миров.

Один принял руны из рук Мимира.

– Спасибо, дядюшка. Ты не пожалеешь, что отдал их мне, – сказал Один и низко поклонился.

– Идем к дому, тебе надо отдохнуть и возвращаться в Асгард. Великие дела ждут тебя!

Старик подал Одину синий плащ и, закутавшись в него, Один пошел по тропинке к хижине. Боль в глазнице прошла, осталась какая-то тяжесть, и мир вокруг теперь казался другим, но Одину предстояло привыкнуть к этому новому ощущению.

На столе возле хижины уже стоял завтрак.

– Поешь на дорогу, сынок, – ласково произнес Мимир.

– Да, спасибо. А ты, дядюшка?

– Я пока не хочу. У меня еще будет время, – ответил Мимир.

– Ты должен остаться у Источника? – спросил Один.

– Сейчас

уже нет. Я выполнил свой долг – передал руны тому, кому предстоит править мирами. Теперь я свободен.

– Тогда зачем тебе оставаться? Ты ведь можешь пойти со мной в Асгард?

– Я слишком стар и буду только обузой для тебя, – ответил Мимир.

– Мне еще не раз понадобятся твои советы, – сказал Один. – Теперь я понял, что получить руны недостаточно, надо еще научиться использовать магическое знание.

Мимир задумался и некоторое время сидел молча. Потом сказал:

– Наверное, ты прав, сынок. Я еще могу пригодиться тебе.

– Тогда собирайся и ты в путь, – ответил Один.

Два путника появились на дороге.

Один скакал на восьминогом Слейпнире, синий плащ аса развевался по ветру, а лицо было закрыто широкополой шляпой, скрывающей глубокую впадину вместо правого глаза.

Второй был очень высокого роста, с длинными совершенно седыми волосами. Он ехал чуть позади на красивой белой лошади с серебряной гривой. Мимир не взял с собой никаких вещей, только посох, сделанный из дерева. Это Иггдрасиль подарил ему на прощание одну из своих веток.

На Перекрестке миров дороги путников разошлись.

– Ты точно хочешь побывать в Миргарде? – в который раз повторял Мимир.

– Встретимся в Асгарде! – упрямо кивнул Один, становясь невидимым. Людям без нужды видеть великого аса.

Лето в этом году наступило необычно рано. Жители Миргарда, привыкшие к затяжной и холодной Весне и короткому, яркому лету, были немало удивлены столь ранним теплом. Даже старики не помнили такого лета – слишком яркими были листья на деревьях, слишком много птиц и тепла, – не могло быть этого в краях Миргарда.

Старый Оттар вышел из хижины еще на рассвете. Небо по-прежнему было безоблачным, солнце постепенно появлялось над горизонтом огромным алым кругом и щедро согревало землю. Проснулись птицы. Оттар внимательно осмотрелся вокруг – все было как-то по-другому, не так, как в прошлом году, и не так, как он помнил еще с детства, а ему, слава богу, будет уже шестьдесят шесть. Все вокруг было слишком уж хорошо. «Так не бывает, не к добру все это», – думал старый Оттар, но молчал. Молодые не замечали ничего необычного и были только рады жаркому лету. Ничто не предвещало беды, разве что какое-то беспокойство охватывало то одного, то другого старика, что-то необъяснимое было и воздухе, все краски стали намного ярче, как будто это было последнее лето в Миргарде.

Оттар тяжело вздохнул – для него этот год в любом случае последний, слишком стар он, все болит, редко кто доживает до такого возраста, да и жизнь стала для него совсем другой – одни мучения. За себя он не боялся, а вот двоих дочерей с их детьми было жаль, да чем им поможешь. Если суждено случиться беде, то она все равно нагрянет, неотвратимо, страшно. Можно только помолиться Одину – покровителю людей. Раньше он не раз помогал Оттару во время сражений, даже приходил в вещих снах – предупреждал об опасности, видно, не забывал бог-покровитель своего старого слугу. Много раз Оттар и его дружина побеждали врагов с криками во славу Одину, много кровавых жертв принес Оттар своему любимому богу. «Надо сегодня вечером зарезать козленочка в жертву Одину, пусть даст мне еще один сон», – подумал Оттар и с этим отправился обратно к хижине – будить дочерей с их мужьями. Оттар вошел в сени и, не особенно церемонясь, пнул мальчишку-конюха.