Один
Шрифт:
Оттар, Иллуги и Торфи остались в темном ущелье, позднее к ним присоединились волки, Хугин и Мунин остались снаружи на границе Хеля.
Гери и Фреки старались не отходить далеко от людей. Хоть они были необычными животными, чувствовалось, что они испытывают страх еще больший, чем люди. Это место было абсолютно чуждым любому живому существу, если оно не было богом. Волки, тихонько поскуливая, жались к ногам людей, и только строжайший приказ Одина соблюдать полную тишину в его отсутствие заставлял их оставаться на месте. Иначе оба волка уже давно с диким воем бежали бы назад по дороге к миру людей или великанов, или все равно кого – лишь бы оно было живым и с теплой
Один доехал до площади и остановился в самом центре круга, где призрачный свет был особенно ярким. Там он сошел с лошади, беспокойно втягивающей ноздрями воздух, и начал ждать. Ожидание бога было недолгим. Через несколько минут над ним повисла одна из искорок, носящихся в воздухе с огромной скоростью и тихим шелестом. Один обратился к ней:
– Это место называется Хель?
– Да, о живой человек, – ответила искорка голосом похожим на звон колокольчика.
– Я пришел к пророчице Груе, – сказал Один.
– Зачем тебе Груя, она уже многие годы спокойно спит, и никто из смертных не смеет ее беспокоить?
– Значит, пришло время побеспокоить ее, – сказал ас, – веди меня к ней или позови ее сюда.
– Раз тебе нужна Груя – зови ее сам, – ответила чья-то душа, обреченная вечно бродить по Хелю, и унеслась прочь.
– Хорошо! – сказал Один уже отсутствующему собеседнику.
Он взял посох и очертил им круг возле себя и своей лошади, потом встал в центре круга и затянул какую-то песнь. Ритм ее постоянно менялся. Один пел то быстро и очень высоким голосом, то медленно, на самых низких нотах, иногда в его интонации звучал вопрос, а иногда – приказ. Песнь была долгой, постепенно бог стал раскачиваться в такт.
Его действия завораживали. Воины, стоящие в скалах недалеко от площади, наблюдали за асом. Постепенно страх перед Хелем оставил их, и они тоже начали качаться в такт завораживающему ритму. Вдруг Один поднял кверху руки и замер, прекратив заклинание неожиданно и на самой высокой ноте.
На краю круга появилась вспышка ярко зеленого цвета. Она пыталась проникнуть за линию защитного круга в разных местах, но не могла – что-то все время отталкивало вспышку обратно. Это был один из обликов мертвой пророчицы Груи.
В конце концов, Груя поняла, что ей не добраться до наглеца, посмевшего нарушить ее покой в царстве мертвых. Она приняла другой облик и встала на границе круга, закутанная в саван с капюшоном, скрывавшем лицо пророчицы.
– Чего тебе надо в царстве мертвых? – спросила пророчица.
Ее голос завораживал, он лился, словно огромная река, проникая в самую душу.
– Я хочу, что бы ты рассказала мне о прошлом и будущем.
– Ты хочешь слишком много, смертный!
– Но тем не менее, я – здесь, и ты разговариваешь со мной, – сказал Один, в душе облегченно вздохнув: кажется, Груя не узнала его.
– Ты здесь и останешься – навсегда! – рассмеялась пророчица. – Поэтому слушай меня, хоть мои слова тебе и не пригодятся.
И Груя начала петь. Ритм ее пророчества постоянно менялся и был похожим на ритм заклинания, которым Один вызвал ее из могилы, но одновременно был другим, а звонкий голос вёльвы завораживал. Она говорила долго, начав свою историю с самого создания девяти миров и зарождения богов и великанов, и карликов, и людишек разных. Постепенно она дошла до настоящего момента. В ее пророчестве битва асов и ванов должна была произойти непременно, после наступления зимы среди
лета и повлечь за собой конец этого мира.Груя рассказала, кто из богов и как будет сражаться в этой битве: Один со своим сыном Видаром встанет против Сынов Волка, Тор, вернув свой молот из страны великанов, – со Змеем, Рейр – с Суртом, Хеймдалль – с инеистыми великанами, а Улль – с холмовыми. Только Локи будет метаться из стороны в сторону, то сражаясь на стороне асов, то плетя заговор с ванами, путая планы и тех, и других, не закончит он добром свою жизнь.
Как бы хорошо ни сражались и боги, и великаны – конец все равно один: погибнут все, и от нынешнего мира останется лишь песчинка, хранящая искру жизни, которую богам предстоит опять превратить в жизнь, и заново построить миры и создать людей, вдохнув в них душу и разум.
На этом Груя закончила свое пророчество.
– Ты услышал то, что хотел, Странник? – спросила она.
– Да! – ответил Один.
– Тогда смотри! – крикнула Груя и отбросила капюшон с лица.
Под ним не было живой плоти. Только мертвый череп, с клочками кожи, прилипшими тут и там к выбеленным временем костям. И взгляд безумно злобных и очень мудрых глаз, способный убить любого смертного. Этим взглядом Груя уставилась на Одина, ожидая что Странник заплатит жизнью за ее пророчество, но не тут-то было, Один спокойно выдержал взгляд вёльвы.
– Да никак, сам Один сюда пожаловал?! – взвыла Груя.
– Да, я это! И ты рассказала мне много полезного для будущей битвы!
Ведьма вытянула из савана руки, и между мертвыми ладонями скелета родился маленький сгусток яркого, белого света. Его она бросила в Одина, и сгусток энергии Зла сумел преодолеть круг света, исходящий от Гунгнира, и полетел в Одина. Ас протянул руку, пытаясь остановить Зло, но яркий шарик продолжал двигаться. Тогда бог выдернул Гунгнир из земли и посох моментально превратился в копье. Им Один ударил о сгусток Зла, и тот рассыпался искрами. Круг, защищавший Одина и созданный силой Гунгнира, распался, и ведьма ринулась на аса, стараясь достать его своими костлявыми руками.
Один вспомнил пророчество Велды и не стал бросать волшебное копье в Грую, а развернулся и начертил перед ней преграду на земле. Потом вскочил на Слейпнира, снова ставшего прежним восьминогим конем, и поскакал к скалам, где его ждали воины Асгарда. Пока Один разговаривал с Груей, к ним присоединился Хеймдалль – Страж Богов.
– Ты вовремя здесь – Златорогий! – крикнул на скаку Один.
– Время настало, Всеотец! – крикнул Хеймдалль.
– Знаю, труби в свой рог! Пора! Хеймдалль поднес к губам рог и набрал полную грудь воздуха. Из золотого рога Ревущей трубы – родился звук. Вначале слабый и нежный, он рос и заполнял все вокруг. Скалы дрогнули. Груя позади асов сжалась в комок и исчезла, а мелодия все продолжалась, будя мертвых и призывая всех на последнюю битву.
Ригнарёк наступил!
КРЕПОСТЬ АСГАРДА
Один первым прискакал на своем коне к дому Хеймдалля на Распутье Миров. Следом за ним приехал Тор в компании с Локи. Хеймдалль встречал их на пороге своего дома, в полном парадном облачении с золотым рогом, привязанным у пояса, короткие золотистые волосы Стража Миров развевались на холодном ветру.
Увидев Локи, Хеймдалль нахмурился. «Глаза б мои не видели эту хитрющую рожу, но ничего не поделаешь, сегодня вся компания решила собраться у меня, а без Лиса Локи она была бы неполной», – подумал Хеймдалль. И выражение его лица тут же смягчилось при виде Тора, снова держащего в руках Мьёлльнир.