Чтение онлайн

Бальзамировщик все читал. В этой полупустой комнате, позади которой остался пустой коридор, он единственный нес на себе несомненный отпечаток того, что предвещал снаружи дом. Отпечаток преотчетливый. Густая синева одежд Зарата, обсидиан перстней и масло в его волосах - масло, пропитавшее, казалось, кожу даже и на руках, - принадлежали местам, далеким от Фер-Сиальце.

Хотя Ати не ответил бы, где находится родина варази. Они всегда казались ему странствующим народом.

Странствующим и все же оседлым.

– Вот

оно как, - Зарат сложил послание.
– Твой дядя странный человек.

Настал черед шкатулки. Ати вдруг показалось, что сейчас он вернет письмо и плату и попросит уйти. Но наваждение рассеялось.

– Впрочем, не бедный.

Зарат, похоже, остался доволен суммой. Его внимание, до того безличное, обратилось к посетителю, и несколько секунд Ати кожей чувствовал это прикосновение. Тяжелое и бесцеремонное.

– Я подготовлю его к погребению, - согласился бальзамировщик.
– Сделай так, чтобы тело принесли к закату. Мне нужна будет неделя. Через неделю его доставят обратно.

Ати торопливо кивнул, однако Зарат не закончил.

– Но к исходу месяца вы должны будете доплатить.

– Доплатить? За что?

Он правда не понимал.

– За то, что я обрежу нить. Здесь, - хозяин указал темным, будто из дерева вырезанным пальцем на шкатулку, - хватит только за половину работы. А я должен обрезать нить, чтобы закончить ее.

Это звучало так, словно было чем-то само собой разумеющимся. Чем-то, лежащим в сути вещей. И тут Ати сложил, наконец, обрывки разговоров, осознал давно дремавшую в голове идею. Он понял, почему Меддема Зарата называли швецом.

– Сколько понадобится доплатить?

– Не больше, чем ты дал уже мне.

Признаваться, что не знает, сколько денег принес, Ати не стал.

– Конечно. Мы заплатим.

– Тогда сделай, как я сказал, - подвел итог Зарат.

Разговор был окончен. Да и о чем еще было им говорить? Но именно сейчас, когда задача, мнившаяся невыполнимой, оказалась исполнена (возможно, потому как раз), Ати ощутил в себе невиданную храбрость. Ему захотелось заглянуть в шкатулку - и в письмо, которое бальзамировщик не собирался возвращать, открыть другим предназначенные тайны. Желания такой силы посещали его редко, и ему пришлось напомнить себе, что удовлетворить это невозможно.

– Кара!
– окликнул Зарат.

В коридоре раздался топот босых ног.

– Проводи гостя, - он кинул последний взгляд на Ати и отвернулся.

Не враждебный и, как казалось, почти даже не страшный. Нужно было быть ребенком, впрочем, чтобы решить, что не случалось и по-другому.

Через коридор, за двери, к воротам. Выходя из дома, Ати все-таки посмотрел на одного из стражей, и бледные в прожилках глаза, выцветшая кожа того заставили ускорить шаг. Но запеченный солнцем двор не принес облегчения. Карраш отодвинула засов и, словно могла

читать мысли, усмехнулась. Зубы у нее были белые-белые и не в пример стражам живой, ехидный вид.

– Прощай. Или до свидания, тут уж как знать, - сказала она.

– До свидания, - вежливо отозвался Ати.

Оказавшись на улице, он в этот раз выбрал короткий путь. Проулками, садами совсем скоро добрался до нужного поворота. А за ним была уже и ограда.

Он, тем не менее, задержался в тени стены. И только переведя дыхание миновал привратника и ступил на дорожку. Как хотелось бы ему сейчас прогуляться среди отцовских деревьев, но впереди были более срочные дела. Он вернулся, чтобы исполнить обещание.

– Соберите покойника, - поручил Ати слуге, которого встретил первым.
– И доставьте на закате к Меддему Зарату.

Немолвный ужас притворился, что не заметил.

До заката оставалось достаточно времени, но из зеленой комнаты дядю унесли сразу. Чтобы одеть и чтобы обмыть. Ати не смог удержаться и зашел туда вместо отдыха. Его звала память прошлого вечера, хоть он и знал, что от Лайлина в комнате не осталось уже ничего. Стоял, конечно, сундук, но это была старая, безликая вещь, которая могла принадлежать кому угодно.

Ати, тем не менее, заглянул в него. Перебрал ветхую смену одежды, дешевые дорожные принадлежности. Похоже, все деньги дядя отдал Меддему Зарату. В сундуке не было ничего - ничего совсем, что выдало бы в Лайлине брата одного из самых богатых торговцев Фер-Сиальце. Ничего, что выдало бы в нем хоть что-то вообще.

Печаль, которую почувствовал Ати, удивила его. Ведь он совсем не знал этого человека.

Подойдя к окну, он какое-то время смотрел, как ветер волнует листья. Потом вспомнил, что у дяди была еще палка, но палки в комнате не нашел. Видно, убрали слуги. Как же быстро исчезают следы, подумал Ати, и ему стало только грустней. Вечером Лайлин должен был покинуть свое предпоследнее пристанище - и кто знает, что станет с ним делать Зарат.

Что ж, он сам просил об этом.

Ати отвернулся от окна и решил, что исполнил все, что требовалось от него сегодня. Можно было, наконец, идти к себе.

Он, однако, не угадал. Сколько раз за утро гнал от себя эту мысль, сколько раз запрещал себе обратиться за советом - ведь вести не могли не дойти. Но оказалось, встреча все равно предстояла.

– Госпожа просила позвать вас, - сказала с порога девушка.
– Она хочет видеть сына.

На покои матери приходилась половина второго этажа; большая половина. Иногда Ати казалось, что эти комнаты существуют совершенно отдельно, словно они часть другого какого-то места. А иногда - что они самое сердце дома, вокруг которого тот выстроен. Он бывал в них редко, в месяц раз или два. Мать куда охотней спускалась сама, чем принимала гостей. Но и это случалось нечасто. Спроси кто Ати, он не смог бы ответить, хотел бы или нет изменить порядок вещей.