Оборотень
Шрифт:
— Но мой любимец, мой абсолютный любимец — это тот голый парень, ну, ты поняла…
Рахель ткнула в Мету бокалом вина. От резкого движения оно плеснуло через край и забрызгало ей юбку, на что она, впрочем, не обратила внимания.
— М-м…
— Да брось ты, девочка. Самый прекрасный мужчина, которого когда-либо изваяли в мраморе. Его звали Микеланджело? Погоди-ка…
Мета выразительно закатила глаза и отпила немного вина. К ее собственному удивлению, она не была настолько сильно пьяна, как обычно это бывало после пяти бокалов. Однако обычно и ее желудок не был таким полным, как в этот вечер. Она поспешно прогнала эти мысли прочь.
— Того голого парня зовут Давид, — сказала она, с трудом сдерживая улыбку и делая
— Ах да, — сказала Рахель, почесав затылок, словно только что вспомнила. Она была очень плохой актрисой. Неудивительно, что в любительском театре ей находили миллион заданий, только чтобы держать ее подальше от сцены. — Как и твоего голого парня, если не ошибаюсь.
Мета громко рассмеялась и тут же закашлялась, подавившись вином. Вытирая слезы с глаз, она начала рассказывать Рахель о своей вылазке в квартал Давида. Все закончилось тем, что вечером она, совершенно измотанная, упала на заднее сиденье такси. Они с Давидом настолько обессилели, что Мета даже не обиделась, когда он вдруг объявил, что ему пора уходить. С трудом шевеля губами, она назвала ему номер своего мобильного, который он записал на ладони. Она не удивилась даже тогда, когда услышала, что у него нет телефона.
— Все это очень пикантно, — заметила Рахель, щеки которой раскраснелись от волнения. Похоже, эта история была вполне в ее вкусе. — Что ж, когда вы набеситесь в следующий раз, может быть, стоит переброситься парой фраз? Или ты считаешь, что это будет слишком, если Давид раскроется как личность?
Мета отмахнулась.
— Ах, это меня, честно говоря, не так чтобы интересует. Я ничего не имею против того, чтобы переспать с ним еще пару раз, но на большее нас вряд ли хватит. — Еще не договорив, Мета ощутила гложущее сомнение. И, чтобы убедить скорее себя, чем Рахель, добавила: — Может быть, мне просто нужно разнообразие, как и Карлу.
На какую-то долю мгновения по виду Рахель можно было предположить, что она призадумалась над невероятным хладнокровием Меты, но потом, вероятно, передумала. Какой смысл тыкать Мету носом в ее неуверенность и снобистское мышление, если она и так испытывает достаточно сомнений. Лучше подпилить стул Карла — по крайней мере, это обещает некоторое развлечение.
Рахель была представлена Карлу в первые дни после открытия галереи, во время одного из вернисажей. Карл мило приветствовал ее, но уже в следующее мгновение потерял интерес к женщине с буйными кудрями. Просто бухгалтеры были не в его вкусе. Хотя Рахель ничего не говорила по поводу подобной бестактности, неприязнь была написана у нее на лице. Вполне вероятно, она считала Давида даром небес уже только потому, что он способен был остудить Карла.
— Давид против Карла Великого — в постели это должен быть очень сильный контраст, — забросила наживку Рахель, и Мета согласно кивнула. — Может быть, я и ошибаюсь, но, полагаю, право спать с Карлом нужно зарабатывать тяжким трудом, — подлила она масла в огонь.
Мета отреагировала без колебаний:
— Ни единого волоска в тех местах, на которых, по мнению Карла, у желанной женщины их быть не должно. При невыгодном освещении следить, чтобы задница представала в самом выгодном свете. Рано утром быстренько сбегать в ванную, пока любимый не открыл глаза, почистить зубы, причесаться, умыться и, когда он пошевельнется, притвориться, что только что проснулась.
Покачиваясь, Мета встала с дивана и прошла к буфету, чтобы взять последнюю бутылку вина — «Мерло», 12,5 оборотов. Ну да завтрашний день все равно потерян. Пока она загоняла штопор в пробку, а Рахель наколдовывала тарелочку орехов, Мета впервые поняла, насколько тяготили ее любовные отношения с Карлом. И каким смешным казалось все теперь.
— Секс с Карлом требует дисциплинированности, и ни в коем случае нельзя ни на миг расслабляться. — Мета помахала штопором перед носом Рахель, так что та на всякий случай вжалась в мягкий уголок. — Потому
что если Карл — вопреки собственной привычке — позволит себе лишнее, незапланированное объятие, то все, что не вписывается в образ привлекательной женщины, будет иметь разрушительные последствия. Трусики из хлопка? И все, сексуальная привлекательность погасла навеки.Мета подчеркнула свои слова звонким щелчком пальцами, устало опустилась на диван и положила подушку на колени. Вообще-то до сих пор у нее не было причин жаловаться, поскольку Карл педантично следил за тем, чтобы и самому соответствовать высоким требованиям. То, что было между ней и Карлом, работало без вопросов. В конце концов, оба без слов пришли к согласию по поводу того, как все должно быть: сексуально и современно, сиречь безудержно и разносторонне. Но бездумно отдаться? Животная страсть? Забыть, где верх, а где низ? Такого с Карлом не было, это точно. Сексом они занимались так, как будто их снимали на камеру. Любой номер — творение для потомков.
— Когда я с Карлом, иногда мне кажется, будто моего тела на самом деле нет, а есть только… не знаю… идея. Урчание в животе, волдыри на ногах от туфель на высоких каблуках — подобные вещи в мире Карла не имеют права на существование.
Мета испугалась безутешности в своем голосе. Она никогда бы не подумала, что признается в этом постыдном чувстве. Но рядом с Рахель, которая не перебивала ее и даже лицемерно не гладила по руке, втайне хихикая в кулачок, она могла отдаться на волю чувств. Мета несмело улыбнулась подруге, которая ответила на ее улыбку.
— Так оно всегда и бывает с такого рода парнями, — сказала Рахель, и в голосе ее послышалась горечь. — Они, конечно, никогда не говорят прямо о том, чего ждут. Нет, для этого они слишком утонченные. Мужчины, подобные Карлу, пользуются более тонкими методами, которые гораздо лучше работают с такими интеллигентными и образованными женщинами, как ты. Рассказать историю о том, насколько бестактна была его бывшая… Мимоходом заметить, что так поступает общая знакомая и что это совершенно никуда не годится… Или указать на фотографию в журнале и высоко поднять брови… Как я уже говорила, Мета, умные девочки вроде тебя учатся особенно быстро. Кто же захочет, чтобы ее друг, этот исключительный представитель мужского рода, смотрел на нее сочувствующим взглядом, когда она самым жалким образом ошибается в выборе пикантных фраз во время любовных игр? Нет, от этого лучше отказаться и старательно слушаться.
— А ты хорошо разбираешься в этом, — сказала Мета.
Описания были точны, почти как в обвинительном акте. И она подавила желание отреагировать более едко только потому, что почувствовала себя загнанной в угол. Рахель действительно думала то, что говорила, и Мета была ей за это благодарна.
— Мета, — нежно сказала Рахель, — всегда просто судить о жизни других. Тебе не обязательно прислушиваться к моим словам — возможно, что мы еще недостаточно хорошо знаем друг друга. Но не может ли оказаться, что за пару часов, что ты провела с Давидом, он дал тебе то, на что Карл не способен в принципе? — Мета недоверчиво посмотрела на нее, и Рахель подняла руки, защищаясь. — О'кей, до сих пор у вас был только секс, но разве он не говорит о многом?
Хотя на языке и вертелось колкое замечание, Мета сдержалась и решила поговорить серьезно. На дворе уже была ночь, а по отдаленной улице, на которой жила Рахель, такси проезжали очень редко. Над крышей дома напротив виднелась полоса беззвездного неба, на подоконнике догорали свечи, которые Рахель зажгла еще перед ужином. Мета задумчиво смотрела на мягкое пламя, отражавшееся в оконном стекле.
Хотя это было ей не по вкусу, Мете пришлось признать, что Рахель права. Когда она ложилась в постель с Карлом, то совершенно точно знала, как все будет происходить. Сегодня — быстро и жестко, завтра — небольшой стриптиз, небольшая инсценировка. Настоящая нежность и готовность отдаться были забыты.