Оазис
Шрифт:
– Ну не знаю, - с сомнением сказал Туль, - я же сам ничего не сделал…
– Знаешь, по-моему, ты верил. Пусть и неосознанно. Вот оно и случилось. И это наводит меня на мысль, что если в глубине души чего-то очень сильно хотеть, то оно получится.
– Да!
– с энтузиазмом подтвердил Коль.
– Лель, я принимаю твою теорию, тем более, что она не расходится с моими представлениями о счастье.
– Так вот, у Тульчинизза уже все хорошо, и я думаю, что в Тхаре ему понравится. Во всяком случае, это уж точно интересно, тем более с такой девушкой. Ты, Коль, наверняка, сможешь произвести впечатление на какую-нибудь достойную воительницу и станешь ее любимым мужем, ума и находчивости у тебя на это хватит. А я… Я встану у штурвала!
– В общем, - подвел итоги Коль, - сейчас у нас есть время, чтобы окунуться в приключения, а через некоторое время, если верить предсказаниям
Мечты…
Но я был рад, что наша последняя ночь втроем завершилась на такой ноте. Она подарила нам надежду и веру в собственные силы.
А с утра Саграда с Тульчиниззом покидали Оазис Курмула. Она легко вскочила в седло перед ним. Тхарские боевые кони выносливы, даже двойная ноша им нипочем. Почти все воспитанники нашего сектора высыпали проводить Туля. Многие нарядились, потому что тешили себя надеждой произвести напоследок впечатление на Великую Княгиню, может она свою сестру в Оазис пришлет… Но нам с Колем было, естественно, не до нарядов. Мы расставались с нашим другом впервые за тринадцать лет. Ведь мальчики, оказавшиеся в Оазисе Курмула не могли его покидать, кроме как с будущей женой. И мы настолько привыкли находиться все время вместе, что нам было трудно осознавать, что наша жизнь изменилась. Утешало одно… Ну, во всяком случае, это утешало Кольдранаака, что мы вошли в возраст мужей, и вряд ли задержимся здесь надолго.
Мы с Колем не пошли вместе со всеми к воротам. Оттуда не было возможности долго следить за мощной рысью коня, увозившего нашего друга, а провожали его с балкона башни Коля, который всем своим фасадом смотрел на Тхар. Было утро, поэтому песок Аззо сиял терпимо, что позволило нам долго вглядываться в горизонт, ловя последние очертания нашего беззаботного прошлого.
Вдруг я почувствовал холодный укол в плечо. Дождь?! Протянул вперед руку ладонью вверх. Под жаркими лучами дагайрского солнца на моей ладони таяла снежинка…
***
Усталости как таковой почти не было, все-таки уроки у Воительницы Анджин не прошли даром. Я не была сильной, но выносливости мне было не занимать. Так что с моим запасом воды я могла бы шляться по этой пустыне бесконечно долго, единственное, что мне не нравилось, так это все явственнее ощущаемая бесцельность путешествия, уже хотелось бы куда-нибудь придти.
Наконец, когда я уже почти потеряла надежду, я увидела впереди темное скопление деревьев и строений. Тут же взбодрившись, хотя до этого чуть не падала от усталости, я потащилась к Оазису.
Мой путь меня привел, видимо, к стене одной из башен, она была на ощупь остро-шершавая и я, попытавшись ее обойти, уперлась в забор. Пройдя в другую сторону наткнулась на то же препятствие. Тащиться на периметру Оазиса и в темноте искать ворота не было никакого желания. Устала. Поэтому я решительно скинула плащ, постелила его на песке, улеглась, взбила сумку рукой, укрылась полой плаща и немного поворочавшись, устраиваясь поудобнее, заснула.
***
В тот вечер мы с Колем разошлись рано. После бессонной ночи на нормальное общение сил не было, и даже информацию о том, что Саграда активировала магию Туля, мы обсудили как-то вяло. Так же попрощались. Я пошел в свою башню, быстро ополоснулся и без сил повалился на постель. Но выспаться мне не дали.
Я проснулся от того, что под окном башни раздавались какие-то не совсем типичные звуки. Легко соскользнув с постели, я натянул штаны и безрукавку и осторожно вышел на балкон. Страха не было. Иногда к стенам Оазиса приходили дикие звери. Антилопы или какая-то мелочь, вроде сусликов. Я их не боялся, но и знакомиться с ними поближе не спешил. Прикормишь, потом так и будут шастать.
Но это был не зверь. Внизу прямо под моим балконом кто-то ходил. В темноте я отчетливо видел голубоватый свет магического фонарика. Человек прошел в одну сторону и уперся в забор. Немного пошатал его и, убедившись в тщетности попыток, пошел в другую сторону. Там он столкнулся с той же проблемой. Постоял минуты три задумавшись, а потом огонек фонарика заколыхался, как будто человек перекладывал его из одной руки в другую. Очевидно, так оно и было. Потому что я увидел, как он снял с себя плащ и начал деловито расправлять его на песке прямо под моим балконом. Я стоял наверху и боялся дышать. Что будет, если он меня заметит? Да и вообще,
кто это такой? Пришедших в Оазис путников пускали, у нас даже своя гостиница была. А этот? Почему он под стеной ночует? Пошел бы к воротам, ему бы наверняка открыли.Я осторожно свесил голову вниз. Человек уже лежал на плаще и пытался пристроить под голову какой-то темный предмет, наверное, сумку. Еще с минуту повозившись внизу, незнакомец потушил фонарик. Судя по поведению, он решил тут спать.
Я все еще стоял на балконе, не зная, что делать. Потом все-таки решил вернуться в постель. Откинувшись на подушки и накрывшись легкой простынкой, я честно пытался уснуть. Но не получалось. Близкое соседство незнакомца и мое любопытство с ним связанное гнали все мои легкие сны прочь. Наконец я принял решение.
Неслышно встал, подошел к своему бюро, и из верхнего ящика достал веревку, которую сам сплел. Она была одной из первых моем списке снаряжения для побега. Благодаря ей я часто совершал вылазки в пустыню, хотя делать там было абсолютно нечего. Тем более ночью. Но я упорно тренировался. И вот сейчас, по моим прикидкам, мои умения и навыки могли пригодиться.
Я закрепил веревку и сбросил ее с балкона с другой стороны от спящего. Постоял немного, прислушался. Было тихо. Лично я слышал только удары моего собственного сердца. Поэтому я неслышно скользнул вниз.
Чтобы спуститься мне потребовалась минута, я легко соскочил на песок и прижался к стене. Незнакомец по-прежнему спокойно спал. ‘Вот принесла нелегкая!’ - подумал я, - ‘сам спит, а я тут лазаю’. Я подошел к нему и осторожно откинул уголок плаща. Передо мной лежала девушка.
Пару минут я просто на нее смотрел, пытаясь сообразить, что она тут делает и что делать мне. А потом решил, что спать с такой соседкой под окном некомфортно, поэтому от нетипичности ситуации не слишком соображая, что я творю, подхватил ее на руки и осторожно перенес под пустующую башню Тульчинизза. Она даже не проснулась. Возвращаясь к себе, я себя похвалил. Поскольку только сейчас осознал, что испугался того, что она запомнит мою башню, а потом спасет…
***
Я проснулась, когда солнце уже начало припекать. Огляделась. Я лежала на песке возле высокой башни. Башня была приятного цвета зелени, от которого я уже даже успела отвыкнуть пока блуждала по этим дурацким пескам. Я легонько потрогала стену, она была мягкой на ощупь, но стоило мне убрать руку, как плющ осыпался трухой. Вообще-то ночью мне показалось, что стена твердая. Но наверняка это штучки волшебниц Оазиса. Слева от меня возвышалась ослепительно белая башня, смотреть на которую днем точно не рекомендовалось. Балконы и той, и этой и нескольких соседних башен были пусты. Приложив руку козырьком к глазам, я осмотрела окрестности. Неподалеку высилась деревянная смотровая вышка. Скорее всего, ворота в Оазис располагались именно там. Я свернула плащ, собрала вещи и, бросив на всякий случай, на песок магическую метку, вдруг да забуду место, тронулась в путь.
Из объяснений отца я знала, что Оазис разделен на восемь секторов, в каждом из которых от нескольких десятков до сотен башен. Естественно, в благородном секторе, к которому я, похоже, и приблудилась, башен было меньше всего. Потому что здесь либо обучались драконы из благородных семей либо те, кто был умопомрачительно красив и бесконечно талантлив.
Уверенности в том, что мне нужен именно исключительно красивый и талантливый, у меня не было. Потому что красота понятие серьезное, а если человеку с детства в голову вдалбливать, что он красив, то он вполне может соотносить себя с окружающим миром в не совсем правильном ключе. Какое в Оазисе понятие о талантливости - тоже вопрос. Вряд ли они тут все поголовно математики, химики и астрономы. Насколько я поняла из лекций по политическому устройству мира и рассказов отца, мужчин в Дагайре ценили отнюдь не за ум и выдающиеся научные способности. Из них растили не ученых, а хм… просто мужей. А какие у мужа таланты я честно пыталась вообразить, но мысли неуклонно останавливались. Все мужья, которых я знала, были просто нормальными и интересными людьми, и специфическими талантами из области семейной жизни если и обладали, то мне об этом никто не рассказывал. Может быть, здешних мальчиков обучали искусствам? Это, наверное, неплохо и даже у женщин-драконов должно цениться. Всякие там игры на флейте и лютне, ткачество, вышивание. Это даже мне близко. Вполне возможно, мы найдем общий язык.