Оазис
Шрифт:
Я спокойно замер, глядя на себя в зеркало. Коль с прической мудрить не стал, а тщательно прилизал волосы, а сзади заплел их.
– Лель, если совсем не украсить будешь выделяться, давай ленту вплету, под цвет шаровар. Вот смотри, эта достаточно отвратительная?
– Коль мне перед глазами помахал жесткой фиолетовой лентой на удивление грязного оттенка.
– Туль, откуда у тебя это?
– В довесок дали к комплекту для танцев, я обаял продавщицу, и она расщедрилась… Я не стал отказываться. Неудобно, - Коль лукаво улыбнулся, - зато, видишь, пригодилось!
– Ребята, смотрите, -
– И он продемонстрировал нам леопардовые шаровары в стразах с красной вышивкой и изумрудно зеленую рубашку с воротником стойкой.
– Непередаваемая жуть!
– прокомментировал Кольдранаак, - тебе удалось подобрать нечто совершенно несочетаемое. Я даже не думал, что в наших гардеробах присутствуют настолько отвратительные шмотки. И вообще, если бы я знал, что выйдет из этой затеи, я бы сразу отказался. Я после этого вечера вообще не смогу носить эти цвета.
– Ну, знаешь, зато это однозначный шедевр безвкусицы!
– А что!
– оживился Коль, - сейчас еще и аксессуары подберем.
– И он бросил мою доплетенную голову и ринулся к ларцу с драгоценностями.
– Так, Лельмаалат, тебе мы наденем янтарь, бусы в два ряда и пару браслетов. Кольца какие-нибудь сам потом подберешь, а то мне тоже еще одеваться. А для Туля предлагаю побольше золота! Возражения есть?
Возражений не было. Все это было даже забавно.
– А я в отличие от вас оденусь нормально, - продолжил Кольдранаак.
– Хочешь достойную характеристику?
– Неа, просто хочу сыграть на контрасте. А то я все время в тени вашего величия, - подмигнул нам Кольдранаак и тоже начал облачаться.
Да, урок будет интересным.
***
Ехать было нескучно. Весна уже оккупировала предместья Гинданы, столицы Аэрты. На полях снег уже сошел, да и припекало знатно. Я откинулась в седле и прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу и ветру. Отец рядом тоже довольно жмурился. Служанка Арисса от нечего делать постоянно проезжала вперед, а потом возвращалась и докладывала нам, что, дескать, впереди все в порядке. Я знала ее, она была моложе меня и мечтала стать воительницей, а пока копила деньги на обучение в военной академии. Мы с папой старались сохранять серьезные лица, когда она в очередной раз подъезжала к нам с ‘докладом’, нам все равно, а ей приятно, да и полезно.
Ехали не спеша. Меня в Дагайре пока не ждали, а загонять лошадей просто так было незачем. Кроме того, я пыталась получать удовольствие от поездки и одновременно тянуть время. По родной стране покататься, с папой пообщаться. И вопросов у меня возникало все больше и больше. Я ехала и думала о мужчинах, вспоминала и анализировала все, что я о них знаю. И постепенно пришла к выводу, что чем больше думаешь, тем меньше понимаешь.
Отцу я свои сомнения и озвучила.
– Пап! У меня к тебе разговор.
Отец рядом в седле лениво жевал где-то сорванную весеннюю травинку.
– Ммм?
– Вот как мне сделать правильный выбор в Оазисе. Там будет много мужчин, все разные. На что обращать внимание?
– А что именно тебя смущает? Кто-нибудь тебе точно понравится! Вот и знакомься.
– Знаешь, у меня много знакомых мужчин, и большинство из них мне нравятся. И это, наверное, значит, что я сама не понимаю, что мне надо? И в Оазисе я могу сделать неправильный выбор…
Отец рассмеялся.
– Арье, дочка, ты все усложняешь, в любви, даже если не поймешь
сразу, что вот оно - твое, точно поймешь, что что-то не твое!– Папа, твои формулировки всегда объясняют для тебя понятное мне непонятным.
– Ладно, - тут папа решил сосредоточиться, - я думаю, что если тебе придется делать выбор, то ты выберешь правильно. Просто пока у тебя не было выбора, поэтому и определиться не можешь.
– Почему же… Выбор был, - мои объятия с вышивальщиками назойливо присутствовали в мыслях, когда я себе пыталась вообразить свой мужской идеал.
– Это все не то. Ты только-только входишь во взрослую жизнь. Соответственно и на мужчин будешь смотреть по-другому. Да и потом в Оазисе большая концентрация твоих потенциальных мужей. А это совершенно другие впечатления, и воображение подстегивает, и как бы видишь, что важно, а что нет.
– Посмотрим, в любом случае спасибо…
Тут в очередной раз прискакала Арисса, и разговор пришлось свернуть. После ее доклада я решила проверить ее наблюдательность и стала задавать вопросы об окружающей нас местности. Детализация у девочки была на уровне.
***
Урок дисциплины проходил в танцевальном классе, потому что не предполагалось, что мы будем сидеть. Мы выстроились вдоль стены. Наши сокурсники разоделись кто во что горазд. Радовало то, что мы с Тульчиниззом на этот раз переплюнули самый отъявленный гламур. Но на фоне общих ярких цветов не сильно выделялись. Кольдранаак же, напротив, был олицетворением скромности и безупречного вкуса.
Старшая Наставница Дагайры Аминтот появилась во время. Прошлась вдоль ряда, сопровождаемая шлейфом приторно-сладкого цветочного аромата. Мои друзья были достаточно равнодушны к духам. Поэтому нам стоило большого труда сохранить ровное дыхание. Про себя я сделал вывод, что это тоже испытание. Своеобразный тест на реакцию. Глаз никто из нас не поднял.
Кажется, Наставница осталась довольной. Она еще раз прошлась вдоль ряда, потом отошла к противоположной стене, чтобы получить о нас общее представление.
– Так-так, мальчики! Надрессировали вас хорошо. Одеты и причесаны великолепно. Наставницы получат благодарность. Стоите ровно, глаза в пол. Номер первый, перечисли обязанности мужчин!
Первым стоял невысокий и изящный Гульнаак, который начал томным голосом:
– Обязанности мужчины в доме предполагают ублажение жены и госпожи. Мужчина ниже женщины по положению, поэтому обязан просыпаться раньше нее и ложиться позже нее. Прием пищи следует осуществлять только тогда, когда на это дано высочайшее дозволение. Кроме того, в зависимости от положения жены и госпожи муж обязан взять на себя тяготы по ведению домашнего хозяйства и не докучать жене бытовыми мелочами.
– Хорошо, - милостиво кивнула Наставница, - номер второй продолжай!
Следующим стоял долговязый Усьмилат, который начал несколько срывающимся голосом:
– Мужчина и муж обязан поддерживать жену и госпожу во всех ее начинаниях, строго следовать правилам, утвержденным в доме жены, повиноваться кроме жены старшей женщине в доме. Заботиться о своем теле и красоте, дабы услаждать взор госпожи.
– Достаточно!
– обвала его Наставница.
– Как тебя зовут?