Чтение онлайн

– Как хорошо, что ты пришел, – сказала она и положила руку Харри на грудь.

– Мм… – Харри лежал на спине и щурился на яркий свет люстры.

Когда Александра открыла ему дверь, на ней был длинный шелковый халат. Она взяла его за руку и провела прямо в спальню.

– Тебя мучают угрызения совести? – спросила она.

– Ага, постоянно, – ответил Харри.

– Я хотела сказать – из-за того, что ты здесь.

– Не особенно. Просто еще один пункт в списке косвенных доказательств.

– Доказательств чего?

– Того, что я плохой человек.

– Но если ты все равно уже испытываешь угрызения совести, то, наверное, можешь раздеться.

– Значит,

Валентин Йертсен был сыном Финне? – Харри сложил руки за головой. – Это точно?

– Абсолютно.

– Черт, это какая-то эстафета абсурда. Только подумай. Возможно, Валентин Йертсен и сам появился на свет в результате изнасилования.

– А кто появился не так? – Александра потерлась лобком о его бедро.

– Ты знала, что Валентин Йертсен, находясь в заключении, изнасиловал тюремного стоматолога? Попросился к ней на прием, воспользовался одной из бормашин врача, чтобы заставить женщину снять с себя нейлоновые колготки и надеть их на голову. Сначала он изнасиловал ее во врачебном кресле, а потом поджег колготки.

– Замолчи! Харри, я хочу тебя. В тумбочке есть презервативы.

– Нет, спасибо.

– Да ну? Неужели ты хочешь снова стать отцом?

– Я не о презервативе говорю. – Харри накрыл ладонью ее руки, которые только начали расстегивать его ремень.

– Черт возьми! – прохрипела Александра. – На хрена ты мне сдался, если даже трахаться не хочешь?

– Хороший вопрос.

– А почему ты не хочешь?

– Судя по всему, уровень тестостерона резко понизился.

Сердито фыркнув, Александра повернулась на спину.

– Харри, вы с Ракелью не просто расстались – она умерла. Когда ты сможешь это принять?

– Ты считаешь, пятидневный целибат – это перебор?

Александра взглянула на него:

– Смешно. Но похоже, на самом деле ты не такой крутой, каким кажешься, да?

– Внешность обманчива, – изрек Харри, приподнял бедра и вынул из кармана пачку сигарет. – Да и пустить пыль в глаза не так уж сложно. Ученые установили, что настроение человека улучшается, если он напрягает мускулы, задействованные при улыбке. Так что, если тебе хочется плакать, – смейся. Но в моем случае это не сработает. Слушай, а у тебя в спальне можно дымить? Какой политики в отношении курения ты придерживаешься?

– Здесь все позволено. Но когда люди рядом со мной курят, моя политика заключается в цитировании того, что написано на пачке. Табак убивает тебя, друг мой.

– Мм… А ловко ты ввернула это «друг мой».

– Это чтобы ты понял, что наносишь вред не только самому себе, но и всем, кто тебя любит.

– Я понял. Итак, рискуя заболеть раком и еще больше расстроить свою совесть, я все-таки закурю. – Харри затянулся и выпустил дым в сторону люстры. – А ты любишь яркий свет, – заметил он.

– Я выросла в Тимишоаре.

– А какая тут связь?

– Это первый город в Европе, где появились уличные фонари. В этом отношении нас опередил только Нью-Йорк.

– Поэтому ты постоянно включаешь свет?

– Нет, просто сообщила тебе любопытный факт. Ты ведь ими интересуешься.

– Правда?

– Да. Например, тот факт, что сын Финне тоже стал насильником.

– Это чуть больше, чем просто любопытный факт.

– Почему?

Харри сделал затяжку, но не ощутил вкуса.

– Потому что если Валентин Йертсен родной сын Финне, то у него появляется довольно убедительный мотив для мести. Я ведь охотился за этим типом в связи с несколькими убийствами. И в конце концов застрелил

его.

– Да ну?

– Валентин Йертсен был безоружен, но спровоцировал меня на стрельбу, сделав вид, что хватается за пистолет. К сожалению, свидетелей не было, а в отделе внутренних расследований сочли проблемой то, что я сделал три выстрела. Но с меня сняли все обвинения. Я заявил, что действовал в целях самообороны, а доказать обратное они не смогли.

– И ты думаешь, что Финне узнал правду и именно поэтому убил твою жену?

Харри медленно кивнул:

– Око за око, зуб за зуб.

– Но разве не логичнее было бы убить Олега?

Харри приподнял бровь:

– Откуда ты знаешь его имя?

– Ты по пьяни много болтаешь, Харри. Особенно о бывшей жене и мальчике.

– Олег не мой ребенок, это сын Ракели от первого брака.

– Ты рассказывал, но это же просто биология.

Харри покачал головой:

– Только не для Свейна Финне. Он любил Валентина Йертсена не как человека, поскольку они едва были знакомы. Он любил Валентина по одной-единственной причине: тот нес дальше его собственные гены. Финне побуждает к действию желание распространять свое семя и производить потомство. Для него биология – это все, она дает ему вечную жизнь.

– Это ненормально.

– Разве? – Харри посмотрел на сигарету и задумался, на каком месте в очереди факторов, стремящихся прикончить его, находится рак легких. – Возможно, мы более тесно связаны с биологией, чем сами хотим думать. Не исключено, что все мы от природы шовинисты, расисты и националисты, инстинктивно жаждущие власти над миром для своего собственного рода. А потом мы отучаемся от этого в большей или меньшей степени. По крайней мере, большинство из нас.

– В любом случае мы хотим знать, откуда мы появились в чисто биологическом смысле. Только представь, у нас в лаборатории количество заявок на проведение теста ДНК с целью установить или подтвердить отцовство за последние двадцать лет увеличилось на триста процентов.

– Очередной любопытный факт?

– Это говорит о том, что наше самосознание связано с нашими генами.

– Думаешь?

– Да. – Александра подняла бокал с вином, стоявший на тумбочке. – Кстати, если бы дело обстояло иначе, меня бы сейчас вообще здесь не было.

– В постели со мной?

– В Норвегии. Я приехала сюда в поисках своего отца. Моя мать не хотела говорить о нем, я знала только, что он родом из Норвегии. После ее смерти я купила билет и отправилась искать его. В первый год работала на трех работах. Все, что я знала о своем отце: он был образованным человеком, потому что мама обладала весьма средними способностями, а я в Румынии получала самые высокие оценки, да и норвежский выучила за шесть месяцев. Но отца я не нашла. Зато получила стипендию и стала изучать химию в Норвежском университете естественных и технических наук, а потом устроилась на работу в Институт судебной медицины, в отдел, где проводят анализы ДНК.

– А там ты могла продолжить поиски.

– Да.

– И?..

– Я все-таки нашла его.

– Правда? Значит, тебе повезло, потому что, насколько я знаю, ДНК-профили в делах об установлении отцовства хранятся всего лишь один год.

– В делах об отцовстве – да.

До Харри стало доходить, что Александра имеет в виду.

– Ты нашла своего отца в базе полиции. Он оказался преступником?

– Да.

– Мм… И по какой же статье он был осужден?

Тут карман Харри завибрировал. Он посмотрел на номер и нажал на клавишу «ответить».