Чтение онлайн

Ни масштаба, ни политико-административного деления. Ни вооружения. Не отметили на той карте. Но и без карты уже от Норика (а тот от отца) Энн знает, что самое страшное оружие тут — напалм. Наливают в глиняные цилиндры с крыльями (стабилизаторы, по научному), поджигают — и на несколько сот метров — при угле в 45 градусов… Еще духовые орудия. Пушка металлическая. Заглушенный конец под костром. Закатывают ядро, а потом в раскаленную часть через махонькую дырочку заливают воду. Количество выстрелов ограничено — лопается пушка, но это — детали. Из стрелкового — арбалеты. Мощные штуки. Особенно если в теле стрелы тот же напалм.

Зачем Энн степень развития военного дела? Нужно. Поскольку задумала сущность не много не мало, а завоевать здесь все напрочь. На радость хозяину и себе во благо. Оценив потенциал детского тела и разума, пришла сущность к выводу очень и очень благоприятному.

Что тут имеется в наличие? Меха

кузнечные, круг гончарный, водяная мельница, прялка с веретеном. Ткацкий станок есть? Энн быстро заглянула в память и просмотрела ткани, которые видел Норик. Станков нет. Это и к лучшему, меньше конкурентов.

А с пищей как? Стандартное кормление: корнеплоды, семена, зерна, фрукты, мясо, рыба, моллюски. Насекомых, грибы, плесень не едят. Отсталые люди! Хотя, нельзя исключать, что в других местах многое по иному. Та же карта. Насколько ей можно доверять на самом деле? Острова прорисованы. Мореплавание есть.

С одной стороны — знал паренек не так уж и много, а с другой стороны… Повезло ему с отцом. Бобан-старший ушел с дружиной барона на Семилетнюю войну, на север. И вернулся. Получив надел земельный, почет, уважение. Причем все не заслуженно. Ибо воякой был трусливым, но хитрым и ловким, особенно когда дело шло о его жизни или о дележе добычи. Когда отряду приходилось вступать в рубку, Бобан схватывался с самым тяжелым из противников и занимался лишь тем, что уворачивался от ударов. Ближе к концу противостояния Бобан либо спешно удирал от вымотавшегося противника, либо брал того в плен, в надежде стрясти выкуп. Все зависело от того, чья дружина брала верх.

В конечном счете, воспитывая своего младшего, Бобан порассказал сыну много чего интересного, и показал много приемов защиты при рубке на мечах, боевых топорах, копьях и кольях.

Кое-что Норик уже подзабыл… (Потому что и не слушал.) Но Энн всегда услужливо подбросит нужный образ из воспоминаний детства. А если будет очень надо, то и сконструирует необходимое воспоминание. Какая мелочь!

Было бы объяснение, откуда взялись знания. С Добрым Хрипуном придется вскоре расстаться. Что колдун посчитал нужным дать Норику, он уже слил в гипносне, а все остальное, видимо, собирается передавать изустно. Энн такое развитие жизненного пути «хозяина» не устраивало. Медленно! То ли дело чтение! Листай себе книгу, а страницы сами запечатлеются в памяти. А у Доха книг мало. В большой город надо, вот что.

Самые великие колдуны и волшебники будущего не смогут пробиться к истокам событий этой эпохи через магический щит заклятия неизвестности. Историкам и архивариусам будет проще — многие документы, манускрипты, воспоминания очевидцев и мемуары сохранятся. Но, как обычно, никто не даст исчерпывающий ответ… Почему случились одни события и не произошли другие? Как изменился бы текст, ныне навечно золотом впечатанный в изумрудные скрижали, захвати или не захвати Величайший Полководец конкретный город, крепость, мост, пленника… Но на самом деле ключевые моменты истории находятся абсолютно не там. И бурная лавина судьбоносных случайностей зародилась вовсе не так, как это будет представляться ученым.

Может, просто, одиннадцатилетний мальчик отрыл книгу с интересной картинкой на обложке (а то вовсе без обложки), читал про дальние страны, соленые ветры, звон клинков, блеск золота, переполохи алмазов. О преданной любви прекрасных женщин, о подлом коварстве злобных врагов, о суровых испытаниях твердости характера, о крепкой мужской дружбе и верности данному слову. А со страниц рыцарского романа в юную душу исподволь проникло нечто, что не имеет пока еще названия, но что через десять, двадцать, тридцать лет встряхнуло шкуру мира как пыльную тряпку с вышитыми на ней океанами и материками. И полетело с этой дряхлой, поеденной молью шкуры во все стороны звездная пыль, превращаясь в генеральские звезды и солдатские ордена. Может и так.

А может, это был не рыцарский роман, а что-то другое? Может и не книга вовсе? Может Нечто вселилось в душу Норивольда Великого с его волшебного меча? Который он изготовил сам из странного серебра? Или в гробницах белых гномов на дальнем юге, где те спят вечным сном в ледяных саркофагах?

А как Норивольд узнал, что там, за льдами лежит Желтая земля, богатая золотом и бедная волшебством? Как смог, превозмогая окружное течение добраться обратно, и оказаться сразу во внутреннем море, когда соединенные войска ждали его на Южных островах?

Любая история — это цепь событий. И каждое событие, являясь благом для одного, является бедой для другого. А беда не ходит одна. Она ходит цепочкой. И блага — то же ходят цепочкой. Что в цепочке — зависит от точки зрения. В нашей истории — то же самое,

что и в истории других народов.

Да, человеческое полностью задавливает эльфийское. Но иногда два совсем незаметных потока эльфийской крови сходятся в одном человеке… А может не сходятся, а сводятся. Разница маленькая — в одной букве! И что при этом получается?

Энн, конечно, считает себя бесконечно сильной сущностью. Но истинная личность Норика, та, которая уже давно изменила голубой цвет глаз на карий, с мягкой улыбкой наблюдает за ее потугами, как рыбак, вытащивший невод смотрит на красивую рыбу, застрявшую в ячее.

В мире существует разная магия, разное волшебство. Не черное и белое, речь не о том. Есть магия людей, есть гномов, есть эльфов. Невозможно сказать, чья лучше, чья — хуже.

На Юге материка животные приспособились доставать для пропитания своего нежные молодые листья с верхушек деревьев. Один животных вид отрастил длиннющую шею, другой вид зверей обзавелся хоботом, третий — озаботился наращиванием бивней и массивного тела, что бы валить деревья и обгладывать на земле. Четвертый вид, мелкий, но ловкий, пользуется хваткостью рук и цепкостью пальцев. И каждый достигает цели — от голода не умирают.

И если бы массивное тело с бивнями приобрело хобот — никто бы не справился с таким курьезом природы. Это был бы царь, среди зверей.

Трубы, которые видели на крыше башни юркие, похожие на крохотных летающих пингвинов, ласточки, другим концом утыкались или в печи из белого булыжника, или в камины из красного кирпича. На самом деле, что за стройматериал был использован при возведении отопительных систем старого, но до сих пор надежного фортификационного сооружения — мало кто знал, поскольку все было покрыто толстым-толстым слоем известки, а потом еще и основательно закопчено для верности. Хотя сомнительно, что даже если бы тут сохранилась первозданная чистота, кто-нибудь вдруг захотел совершить адюльтер именно на печи или упершись руками в камин.

В той части башни, где обретался Норик, были и печь, и камин. И тот, и та работать не любили, зато знали многие хитрости. Для преодоления хитростей в деле пользования отопительными приборами башня использовала своего владельца, владелец — жильца залы, жилец — ученика. И, ясное дело, с заслонками и задвижками воевал Норик. Подручный Доброго Хрипуна или попросту, Доха: местного волшебника. [1]

Странные вещи творились в топочном пространстве за маленькими чугунными и кварцевыми дверцами. И подозрительные. Норик лично видел, что в кузне у брата огонь съедал всю положенную в жгущее брюхо пищу быстро, только успевай таскать черный уголь, загодя из пахучих сосновых бревнышек нажженный в глухих ямах. А тут по половине дня горит всего одна охапка. Если дома печка нагревала хату так, что хоть убегай прочь, а потом быстро снова становилось холодно, то у колдуна все время было просто тепло. А камину нескольких живых дубовых поленьев хватало на весь вечер!