Невидимые
Шрифт:
Вот, значит, с кем сбежала Маруська. И когда - а главное, где?
– успели снюхаться?
– Отведи-ка меня домой, Надька. Знаешь же, где живу?
Сперва надо проспаться. А потом наведаться в Старый город. Прежде, еще до встречи с Маруськой, его кварталы были Алексу домом.
– Да, конечно.
Драгунская приподняла, обхватила за пояс. Он кое-как встал с лавки, и они побрели по скверу.
***
С утра Макар наконец-то отправился в доки. Театр никуда не денется - тут можно и подождать
К счастью, домовладелец, получив "красненькую" Червинского, подобрел и согласился подождать с выселением еще неделю.
– Макарка, где взял?
– вечером, когда уже легли спать, тихо подкралась сестра.
– На базаре заработал.
– Ой, брешешь. За день-то - и десятку? Ну правда, скажи.
– Ммм...
– Скажи.
– Я сплю, не мешай.
Мать вопросов не задавала.
Макар задумался, наблюдая, как над водой у пристани кружатся, вереща, мелкие речные чайки. Если сбить голубя, то его можно и на суп, а из такой, пожалуй, ничего не сваришь.
Баржа объявила разгрузку. Рабочих, стоявших поодаль в поисках поденки, как ветром сдуло - все устремились на клич зазывалы.
Когда Макар опомнился, стало уже поздно. Работу он упустил.
– Макар! Ты?
Рабочий улыбнулся, оборачиваясь - признал голос Степана. Прежде они вместе вкалывали на чугуноплавильне. Он тогда и позвал на ту забастовку. Хотя и сам тоже не виноват особо - за компанию увязался.
Они давно не виделись. При прошлой встрече положение приятеля было едва ли не хуже, чем у самого Макара. Но сейчас он выглядел превосходно - приоделся щеголем и даже, кажется, располнел.
– Ну как дела, брат?
– Степан крепко стиснул в объятиях, похлопал по спине.
– Да как... Все мыкаюсь. А ты, гляжу, неплохо?
– И то верно, не жалуюсь. Пойдем, что ли, выпьем за встречу?
Макар посмурнел.
– Не могу я уйти. Работа нужна.
Степан понял заминку правильно.
– Да брось - раз приглашаю, то и плачу. Идем.
– Неудобно как-то...
– Ну хватит ломаться, Макарка.
Степан ухватил товарища за рукав и едва ли не силой увлек в ближайший трактир. Сели, выпили и за встречу, и за прошлое. Перешли к нынешнему.
– Никуда не могу пристроиться, - заметил Макар сокрушенно, хоть и не совсем искренне. Большую часть времени он пробездельничал по поручению Червинского.
– Из-за завода?
– с пониманием уточнил Степан.
– Вот и меня никуда не брали.
– Но взяли же?
– Да как сказать, - рассмеялся собеседник.
– Не то, что взяли, но на жизнь хватает.
– Как же ты устроился?
– Ну... Тебе-то доверять можно. Видишь, взялись мы тут втроем... Я, Ванька и Сенька с Павловской мануфактуры. Знаешь их?
Макар помотал головой.
– Толковые, - Степан поднял вверх большой палец.
– В общем, есть у нас дело. Не совсем чистое... Но верное. Может, и ты подсобишь, если что. Только навар разный, сразу говорю: иной раз и "катеринка" выйдет,
– Это же за сколько месяцев - "катеринка"-то?
– Да за раз же! Ну ты и тугодум.
У Макара, накануне готового продать за десятку душу, такое и впрямь не укладывалось в голове.
– А что делать надо?
– Вот это понимаю - разговор, - одобрил Степан.
– Но только не здесь. Сперва выпьем, а потом подходи к вечеру к нам, в латунный склад - недалеко от твоего дома. Там и поговорим. Идет?
– Идет!
– рассмеялся Макар и поднял стопку.
– За дружбу!
5
Накануне, покинув полицейский участок, Бирюлев направился в газету, хоть нужды в том особой не было. Титоренко сам предложил не приходить, а вместо того заняться печальными приготовлениями.
В редакции встретили с сочувственным любопытством. Выразив соболезнования, коллеги принялись выпытывать детали.
– Даже представить не могу, каково это: обнаружить отца с веревкой на шее, - вздохнул Вавилов.
– Ох, и не говорите! Наверное, они еще и поглумились, как в прежних случаях, - сокрушалась Крутикова.
– Нет, он лежал в своей постели.
– Напрасно вы пришли сегодня, друг мой... Вам бы отдохнуть, - вдруг заметил автор культурной колонки, внимательно посмотрев в бегающие глаза Бирюлева.
– Верно, вы совсем не здоровы, - участливо подтвердила барышня.
Взъерошенный, покрывшийся лихорадочными пятнами репортер и впрямь выглядел неважно.
– У меня есть новости. Не до отдыха, - высокопарно ответил он и сел за стол, подвигая к себе чистые листы.
Все, что хотелось рассказать, потоком вылилось на бумагу не более, чем за час.
– Готово, - громко сообщил Бирюлев и поспешил к Титоренко.
Однако тот, едва начав читать, отложил статью. Снял пенсне, потер глаза, и чересчур ласково посоветовал:
– Шел бы ты домой, Георгий. Супруга тебя ищет - уже сюда приходила. Ты-то, поди, снова ей не сказал, куда запропастился? Ну, так не тревожься: я объяснил, что ты занят.
Репортер энергично потряс головой, отгоняя слова, как гнус.
– Как моя новость, Константин Павлович?
– Не пойдет, - после небольшой заминки сказал редактор.
– То есть как?
– с тех пор, как появились невидимые, уже подзабылось, до чего неприятно звучит эта фраза.
– Обычно. Одни эмоции да неприязнь, но нового - ничего.
– Как - ничего? Полиция не пожелала опросить свидетелей! А неприязнь, конечно, есть, но только не от меня, а ко мне, - горячо затараторил Бирюлев, но Титоренко оборвал:
– Я тебя понимаю... Хотя, чего там - такое не поймешь. Но на твое место я бы точно не захотел. Однако разносить в газете пустые сплетни не стану. Я ж не баба-лоточница.
Репортер резко встал. Вышел из кабинета, и дальше - из редакции, даже не забрав свой портфель.
Домой? От одних мыслей об Ирине становилось совсем тоскливо. Он бесцельно слонялся по улицам, пока не наткнулся на довольно убогую гостиницу "Офелия".