Негодяй
Шрифт:
Атлас торгует своими промышленными товарами со всем миром, так что одним грузом больше, одним меньше — никому никакой разницы. Кто надо — получил на лапу, кому не надо — удовлетворился поддельными документами, и все искренне были уверены, что товар целиком легален и совершенно безопасен, а торопливость молодого бизнесмена связана исключительно с предстоящим фестивалем Вайтэла, где у него горел контракт на возведение пары объектов инфраструктуры. А тот факт, что капитан корабля оказался истинным атласовцем, сиречь убеждённым расистом, обожающим порассуждать вечерами о том, как хорошо было жить раньше, когда любой "белый человек" мог иметь рабов, и как много воли
В общем, я был собой вполне доволен, не побрезговав поделиться этим довольством с Цветочком, едва мы вошли в зону покрытия Башни Связи Вейла. И вот теперь мои пушистые питомцы наконец-то отыгрывали роль дешёвой рабочей силы, которую безжалостно эксплуатирует буржуазный элемент в моём лице. Особую пикантность картине добавляла парочка полицейских патрулей, присматривающих за тем, чтобы никто не помешал разгрузке сухогруза и погрузке товаров на мои машины. Кто сказал о звонке парочке должников из полицейского управления города? Окститесь! Честные офицеры честно выполняли свой гражданский и служебный долг, следя за тем, чтобы волна дерзких ограблений и беспорядков, захлестнувших город, не повредила частному имуществу законопослушных граждан!
Но вот корабельный кран сгрузил последний контейнер с Паладином на грузовик, и настала пора покидать гостеприимное судно под командованием нациствующего северного варвара. Право слово, мне будет не хватать наших посиделок, на которых я мог излить всю свою праведную ненависть к мохноухим, краборуким и рогоносным идиотам понимающему собеседнику. Впрочем, печаль моя будет недолгой, ибо впереди меня ждут Цветочек и увлекательный сеанс самовосхваления, с перечислением всех тех мук, что я претерпел ради их организации, вынужденно соседствуя весь путь из Атласа с этими мерзкими расистами. Все должны познать мою боль. И никто не должен убежать. Да. Определённо.
Чуть позже. База «мохноухих, краборуких и рогоносных идиотов».
— Ох, Цветочек, ты не поверишь, как я скучал по твоему кофе, — я прихлебнул в меру сладкого, насыщенно-кремового оттенка напитка с невесомой молочной пенкой и прикрыл глаза, — как и вообще по нормальному кофе — эта бурда из Атласа заставит задуматься о массовых убийствах даже такого филантропа, мецената и пацифиста, как Я!
— Я бы тебе посочувствовала, но почему-то на сердце разливается непонятное тепло и удовольствие от осознания твоих затруднений, — ответила моя хамелеака.
— О, неужели это был сарказм? Растёшь, Цветочек! Мою душу охватывает гордость, казалось бы, совсем недавно ты была милой неиспорченной наивной девочкой — и вот уже стебёшь своё начальство! Как быстро летит время! — мне оставалось только театрально схватиться за сердце. — Ну ладно, поумилялись и будет. Как дела в Вейле?
— Всё так же, — пожала плечами девушка. — Мы сидим тихо и тренируемся, полиция ищет хоть малейшие зацепки, но их хватает только на аресты всяких хулиганов и шпаны.
— Отлично, значит, развлечение с «Баивыми Банками» вам придётся по вкусу.
— С чем — с чем? — не поняла юная революционерка.
— Со спиз… кхм… реквизированными Паладинами. У меня они прочно ассоциируются с консервными банками. Боевыми, — пожалуй, не стоит загружать неокрепший разум честной террористки концепциями Вахи и орочьей техники.
— Не расскажешь, как всё прошло? —
девушка подалась вперёд.— Хм-м-м, а что мне за это будет? Учти, одного кофе будет мало!
— Могу предложить сверху немного мистральских пирожных.
— Откуда? — не на шутку удивился я.
— Тут открылось новое кафе, где подают очень хорошую выпечку.
— Только не говори, что вы его ограбили!
— Нет! — аж почернела от возмущения Хамелеончик. — Наши девочки там подрабатывают официантками, хозяин вполне лояльно относится к фавнам, а поскольку операций не было, вот мы и…
— «Мы»? — я приподнял бровь, наблюдая, как Илия становится насыщенно-розовой.
— …
— Ладно, я сделаю вид, что не слышал этого. Хотя адресок потом скинь, вдруг там и кошкодевочки подрабатывают, а я и не в курсе? — в ответ меня принялись сверлить тяжёлым взглядом.
— Дались тебе эти кошкодевочки, — надулась хамелеака.
— О, неужели это ревнивые нотки в твоём голосе, Цветочек? Неужели наша долгая разлука открыла тебе глаза, и ты приняла свои чувства к такому очаровательному лису, как я?
— Ни-за-что! — по слогам прошипела Илия. — По отношению к тебе у меня только одни чувства — насквозь жестокие, — продолжала потешно дуться террористка.
— О нет, Цветочек, как ты можешь? Как ты можешь говорить мне такие горькие слова сразу после того, как буквально спасла мою истерзанную на холодной злой чужбине душу приготовлением сего нектара богов? — возвышенно-печально салютую чашкой. — Моё сердце разбито любимой ученицей! А ведь я… я… — картинно, но при этом очень натурально шмыгаю носом, — привёз тебе такого шикарного плюшевого кота!
— Какого ещё кота? — вжав голову в плечи и сменив цвет кожи на ярко-красный, а волос и чешуек-веснушек — на насыщенно-жёлтый, поинтересовалась фавн, продолжая сверлить меня негодующим взглядом.
— Обнимательного, — отбрасываю кривлянья, довольно улыбаясь. — У него была такая наглая морда, что я сразу понял — вот он, мой главный враг в борьбе за женские сердца! Если тебя не проймёт он, то не проймёт ни один мужчина! Но всё же, утоли мой интерес, каким ветром группу отчаянных революционерок занесло в кафе работать официантками?
— Ну-у-у, — она окончательно смутилась, — от тренировок уже все готовы были лезть на стенку, кроме разве что Перри… Порой у меня складывается ощущение, что он робот.
— Зря, очень перспективный молодой фавн, приглядись к нему получше, с такими мозгами он далеко пойдёт! Хватай, пока другие девушки столь замечательного парня не увели.
— Мне это не интересно! — шикнула Хамелеончик. — И вообще, ты вроде бы про кафе спрашивал?
— Да я уже понял, что вы со скуки решили заняться чем-нибудь, но поскольку злой сатрап, самодур и деспот в моём лице запретил вам развлечения типа налётов на магазины и немотивированного насилия по отношению к мирным прохожим, вы решили пустить свою кипучую энергию в мирное русло. Одобряю! Полностью одобряю, особенно если вы там подавали закусь и напитки в форме мистральских горничных.
— Да сколько можно? Какой тебе толк в этих горничных?! — взревела террористка, меняя колер на ярко-фиолетовый.
— Эй, горничные — это святое! Я, может быть, всю жизнь мечтал стать богатым, отгрохать себе особняк с камином, и чтобы милые горничные подавали мне пирог с кофе со словами «Ваш обед, хозя-я-я-ин!», а если бы они были ещё горничными-кошкодевочками, то м-м-м-м… — прикрываю глаза, представляя эту картину. Так, как чуть углубим наши отношения с Котёнком, нужно будет ей обязательно предложить такой косплей.