Негерой
Шрифт:
– Но это ошибка, я никого не убивала. Торчу на этом кладбище, может, сотню лет как.
– Для чего же тебе там торчать?
– Чтобы меня не прикончили, вот зачем. Толпа этих зверей не знает пощады. Бьют всех, кто мыслит не как они.
– Вот поэтому ты их и жрёшь, как они жрут дворняг.
– Нет. Склеп – мой дом. Я не покидаю его. Обрадовалась тебе, думала, пришёл бесстрашный искатель, философ. Хочет пообщаться со мною. А ты пришёл оклеветать, чтобы заработать. Как оскорбительно.
– Хэх. Так тебе же скучно торчать на этом кладбище.
– Да ничего мне не сделают. Подобные тебе не убивают, а другие – они трусы, не палачи. Я же потом могу к ним ночью приходить. У-у-у, – завыла Шаарис, и в ветвях дерева послышались движения.
– Не важно что с тобой будет дальше. Моя задача доставить тебя в город. И не подумай обо мне неверно. Я не герой.
– А за последствия отвечать желаешь?
– В смысле?
– Я могу быть невинна. Тогда совесть будет тебя пожирать, будь ты даже не герой. Также я могу быть опасна. Мне ведь не одна сотня лет. Для меня эти животные городские как игрушки для детей. А ты думаешь, почему кладбище обходят за сотни пят? Лишь сумасшедшие, бывает, приходят…
– И ты их съедаешь, – подшутил Гроннэ. Кинжал уже так зарядился, что начал испускать зелёные вспышки, ослепляя Шаарис. Она отвернулась, Гроннэ выдернул оружие из ствола.
– А тебе, гляжу, всё равно что я говорю. Ты мне не веришь, – утвердила она. – Верно я тебя понимаю?
– Верно.
Гроннэ сунул кинжал в ножны, но свет просачивался через специальные прорези, и работал как лампа. Он встал, дёрнул цепь, притянув к себе Шаарис, она охнула от резкости.
– Мне больно, – обиженно сказала она.
– Не верю. Ты просто играешь со мной. Вы, ведьмы – бесчувственны, как внутри так и снаружи.
– Но я не ведьма!
– А мне все одно! Я сказал ведьма, значит ты будешь ведьмой! – Он притянул цепь, и их лица почти соприкоснулись. – Может, тебя и боится всякий сброд, ты наводишь страх на храбрых воинов и даже на короля, но я не той породы. Мне самому захотелось поймать тебя.
– И отыметь в тёмном лесу? – мягко прошептала Шаарис и быстро чмокнула в губы Гроннэ. Он слегка ошалел, убрал от неё лицо, пустил цепь, вытер губы.
– Ф-фу! – с отвращением бросил он.
– Что, прямо так – фу?
– Знаешь что будет, если ты повторишь подобное?
– А что будет, если ты не приведёшь меня к утру? – спросила она, подняв белоснежную левую бровь.
– Тогда… – Он замешкался, улыбнулся, и пошёл вперёд.
– Вот-вот, храбрый бесстрашный воин затевает споры. Ай-яй-яй, – насмехалась Шаарис, следуя за Гроннэ. На её пятах уже не было крови от колючек, а раны успели затянуться.
5
Они углублялись в лесную чащу, прорывая мрак жёлтым свечением кинжала. Повсюду что-то шуршало, скрипело и квакало. Иногда в деревьях шелестели мелкие зверьки, издавая писклявые звуки. Лес был не большой, и заблудиться в нём было затруднительно. Но парочка прошла уже приличное расстояние.
– А мы правильно
идём? – спросила Шаарис.– Думаю, да, – неуверенно сказал Гроннэ.
– То есть ты не уверен.
– Днём лес казался коротким.
– Как ты кладбище-то нашёл с таким отношением?
– На опушке есть домик. Лесник сказал идти прямо, не сворачивая. Я пошёл.
– Ты всегда так действуешь?
– Но не таскать же мне с собой проводника.
– Почему бы и нет?
– Я бываю в разных местах. Далеко не каждый пойдёт за мной.
– Я бы пошла.
– Ага, – саркастично бросил Гроннэ.
– Давай я нас выведу?
Он остановился, глянул на чёрное небо, рассмотрел звёзды, ничего не понял, но сделал умный вид. Посмотрел по сторонам, достал кинжал из ножен. Стало куда светлее.
– Нам туда, – указала пальцем Шаарис.
– Тебе откуда знать?
– Чувствую гул. – Она закрыла глаза. – Тарахтят колёса телег по неровной брусчатке. Кузнец решил поработать ночью – стучит молотом по наковальне. Значит, ближайший город там. А ближайший – Файенрут. Пойдём быстро, быть может, к утру будем на месте.
Гроннэ отвернулся от Шаарис, сжав губы. В дали лесной послышался протяжный тихий рык.
– Пойдём туда, – твёрдо сказал Гроннэ, указав кинжалом в направлении жутковатого звука.
– Давай не будем идти зверю в пасть? – настороженно предложила Шаарис.
– Зверей я не боюсь, а вот они боятся лесных глубин. Там точно опушка.
– Я уже сказала куда нам идти. И даже если ты мне не веришь, то с чего вообще ты взял, что звери боятся лесных глубин? Это какая-то чушь. По-твоему в лесных глубинах лишь деревья и насекомые?
– Просто хочу туда и всё. Интуиция.
– С твоей интуицией мы и к следующему утру не выйдем.
– Ну и что? Зато я узнаю, что там рычит.
– Никогда таких не встречала. Ты что совсем ничем не руководствуешься? Как дитя прямо. С причудами.
Он не ответил ей, слегка потянул цепь, и они пошли в сторону звука. Шаарис глубоко вздохнула. Гроннэ, одержимый любопытством, ускорял шаг, чтобы не потерять источник звука. Кинжал хорошо светил, разгоняя мрак. Показались серые камни пещеры, в воздухе витал мерзкий запах гнили. Шаарис остановилась.
– Что стала? – спросил Гроннэ, обернувшись к ней.
– Я туда не пойду, – с ужасом в глазах заявила она.
– У тебя нет выбора.
– Веди меня в город! – запаниковала Шаарис. Её четыре ушка на макушке вздыбились вверх, стали как рога.
– Неа, пойдёшь со мной.
– Прошу, только не в пещеру!
– Ты боишься?
– Боюсь. Даже очень боюсь. Лучше уж быть обезглавленной городским ублюдком, чем медленно съеденной каким-то гигантским паукообразным.
– Хэ-гэ. Так ты трусишка. – Он радостно улыбнулся. – И врунишка. Трусишка-врунишка.
– С тобой всё нормально? Ты какой-то странный. Твой одержимый взгляд и крайне специфичные идеи начинают меня пугать. Может, ты хочешь отыметь меня в этой вонючей пещере?