Не тот вариант...
Шрифт:
— Алексей Петрович…
Она — смутилась? Или — сыграла? В таком случае — начинает набираться опыта. Или — просыпается талант. Хотя он и считает, что актерское мастерство и Валерия Вешник — две абсолютно несовместимые вещи.
— Лера, вы меня совершенно не знаете, — мог ошибаться, не провидец. Но какое-то шестое чувство, что ли, подсказывало, не спроста девочка сама появилась на пороге его номера. Для полного комплекта Семеновой не хватает. — Внешняя оболочка не всегда…
— Помолчите, — перебила она его резко. — Вы не такой, каким хотите казаться.
Для чего всё же пришла? Семенова была бы сейчас в халате и
— Неужели? — голос, пока, получалось отлично контролировать. — И откуда вам знать? — продолжая задавать вопросы, Константинов старательно выдерживал расстояние. — Мы с вами общаемся исключительно на площадке.
— И этого достаточно, чтобы понять, что вы за человек, — с уверенностью прозвучал ответ Лерочки, которую считал «пустышкой». Ну, не внушала ему доверия кукольная внешность партнерши. — Лариса… — а вот сейчас невольно насторожился. — Я знаю, что вы с ней спите.
Какой ушат, здесь — водопад ледяной воды обрушился! На двести процентов был уверен, что никто ни о чем даже не подозревает. Да, Семенова выдавала номера. Но, как по крайней мере самому казалось, особо острые и опасные моменты, получалось мастерски обходить.
— Не понял…
— Спите, Алексей Петрович, спите, — с непонятной для него усмешкой, уверенно повторила Лерочка Вешник. — Об этом в группе никто не знает. А я не собираюсь на ваш счет распространяться. Хотя и не понимаю, зачем это вам? Вы же ее презираете.
Ответил не сразу. Да и… сказать, по сути, было нечего. Его просчитала, уж неизвестно как, девчонка. Только вот с какой целью заявилась…
— Лера…
— У вас отношение к ней, — продолжала она, не давая вставить слова. Что за манера у современной молодежи, — подумалось в тот момент не без раздражения. — Как к чему-то второсортному, побывавшему в употреблении, — и снова верное замечание, правда, в данном случае, Константинов предпочел промолчать. — Почему она позволяет так к себе относиться, тоже не понимаю. Я бы не позволила. Почему вы с ней…
Молчание. Константинов мысленно чертыхнулся. В услугах психотерапевта, вроде, не нуждался. Да еще — в лице Вешник. Но, что значит послать женщину, да еще потерявшую от тебя голову, ко всем чертям, представление имел. Проблем о-очень хотелось избежать.
— Надеюсь, вы не ждете от меня ответа, Лера? — поинтересовался он вслух.
— А вы его дадите? — тотчас последовал встречный вопрос.
— Нет.
— Значит — не жду, — обронила она просто. — Но не эта женщина вам нужна, — остановившись почти вплотную к нему, кажется, стук ее сердечка даже слышал, негромко продолжая, — Да, она яркая. Под стать вам. Но — холодная, низменная, жестокая, расчетливая.
В ней говорила ревность? Нет. Уж женскую ревность чувствовал. Всегда. Что тогда? Не для беседы же по душам, пришла в его номер в десятом часу вечера! И, наверняка знала, что — один. В таком случае — для чего?..
— И в чем же ее расчет?
Самое время было — открыть дверь и вежливо попросить пойти к себе. Завтра у всех, кроме него, ожидался напряженный день. Арциховский запланировал практически невозможное. Если получится отснять хотя бы процентов 80, будет счастье.
И ей бы сейчас отдыхать, а не ему визиты наносить. Вот у него завтра незапланированный выходной.— Не буду говорить…
«Не буду говорить», — повторил про себя машинально. А взгляд сосредоточился на четко очерченных губках гостьи. Ярко красная помада идеально ей подходила. Наверно, блондинкам всё яркое подходит. Оно добавляет им броскости.
Не встречая сопротивления, привлек к себе. Слегка приобнимая, уговаривая самого себя не сходить с ума, губами приник к губам слишком страстным поцелуем. Она — ответила. Впустила его язык… Переплелись… Ладонь накрыла ее грудь. Упругая, размер так второй… И, черт, точно без нижнего белья… Развернув, прижав к стене, продолжая целовать и ласкать… Сумасшествие… Ладонь другой руки медленно прошлась вдоль позвоночника. Слегка сжал обтянутые тканью узких брючек ягодицы… Что на ней — стринги? Или — тоже — ничего…
В этот момент её ладошки, проникнув под рубашку, коснулись его тела…
— Стоп! — Неожиданно резко выдал он, с силой припечатав ладонь к стене над ее головой. Боль мгновенно привела в чувство. — Лера, всё! — продолжая удерживать ее у стены, нашел в себе силы отстраниться. — Не надо совершать ошибок.
Дыхание слишком частое, как после длительного забега. И Лера… Вот девочку вдруг стало жалко. Не было у него права срываться. Где чертовый хваленый самоконтроль…
— Алексей Петрович, почему…
— Именно потому, что я — Алексей Петрович, — делая глубокий вдох, произнес Константинов на выдохе.
— Я могу…
— Лера, нет, — тон стал привычно жестким. — Остановимся на этом, — предложил он, удерживая взглядом её взгляд. — Поверь, не надо нам переступать черту, — вновь мысленно чертыхнувшись, уверенно закончил, — Девочка, послушай, правда, я не тот вариант, который тебе нужен.
— Или, который нужен вам, — вжимаясь в стену, на какие-то доли секунды прикрыла глаза, тихо продолжая свои размышления вслух, — Что такого делает Лара, что вы не смотрите на других женщин? Я не только моложе, но и красивее. И я знаю, что интересна вам. Не смотря на вашу ко мне антипатию. Интересна, как женщина. Но в номер вы идете к ней. Как понять вас?
— Лера, я себя перестану уважать, если использую тебя так, как… — а вот закончить фразу не решился. — Ты хорошая девочка, а я слишком устал, чтобы дарить ласку, быть добрым и нежным. Не нужен тебе такой опыт. Успокоилась? — спросил он прежде, чем отпустить. Нервного срыва и женской истерики ему в номере точно было не нужно.
— Алексей… — задержав дыхание, начала по новой, — Алексей Петрович…
— Давай уже Алексей, не возражаю, — обронил он, отступая на достаточно безопасное расстояние. Ибо сомневался, что при втором бесконтрольном срыве, сможет остановиться. Не каменный. А она слишком соблазнительна.
— Нет, вот теперь — Алексей Петрович, — повторила она упрямо.
— Играть теперь сможем?
Задавая вопрос, Константинов не отказывал себе в удовольствии любоваться её фигуркой. А сколько эмоций на личике… И это — не игра. В жизни она куда лучше владеет своими эмоциями, чем на съемочной площадке. Вот так бы сцены отыгрывала. А там — напряжение на напряжении. У Арциховского скоро нервный тик начнется.
— Вы только не целуйте так, как сегодня, — попросила Валерия, добавив, — А то ноги подкашиваются. Не поймет ваша Лара.