Не сахарные
Шрифт:
На моем плече оказалась мужская рука, точно такая же появилась на левом плече брюнета и между нами вклинилась фигура светловолосого Мэта. У этого голубоглазого парня были чуть заметные кудри, что делало его шкодный образ весьма милым.
— Новенькая? Только не говори, что это моя местная кличка, иначе я задохнусь от переизбытка оригинальности. — С сарказмом заметила я.
— Неа, — Успокоил меня Кот. — Клички возникают откуда-то сверху.
— Ох, сверху? — Я благоговейно уставилась на небо. Ради этой минуты мне даже пришлось притормозить. Парни сделали тоже самое. — Господь Всемогущий, если ты меня слышишь, то не дай мне пасть жертвой неоригинального клеймения, а по возможности получить шанс носить свое собственное
Как ни в чем не бывало я сделала два шага вперед, затем резко остановилась и бросила еще один взгляд в небеса:
— И пони для моей подруги, пожалуйста. Это все.
За моей спиной раздался хохот и ошалевшие парни догнали меня в пару шагов. Такой компанией мы и оказались в академии. Студенты уже сновали по коридорам, не забывая галдеть как чайки и кидать в мою сторону взгляды. Интересно, сколько времени пройдет, чтобы они привыкли? Или все дело в отсутствии на мне формы? Ну, здесь я тоже не собираюсь подчиняться. Ненавижу гребаные стандарты и клише. Поэтому я хорошенько поработала над своим комплектом одежды, осталось добавить лишь пару штрихов…
Из размышлений над дизайном одежды, меня вывел удар. Нет, никто не метил мне в челюсть, и мячи больше ловить не пришлось, просто прямо перед моим носом выросла мужская грудь, в которую я не побрезговала впечататься.
— Ащ… Черт, прости. — Я подняла глаза и замерла. Томас Кейн — звезда школы искусств и всех местных телеканалов. Парень стоял и улыбался мне, как будто наше столкновение было самой милой вещью на вселенной.
— Ничего.
Стоит. Смотрит. Я встретилась с ним глазами, и пришлось сделать судорожный вдох. Надеюсь, этот напыщенный альфа-самец решит, что я просто обалдела от его неземной привлекательности и забыла о дыхательных рефлексах, а не увидела, как он похож на… Фу, блин. Бежать отсюда надо. Я попыталась обогнуть его и пойти по своим делам, как рука парня схватила меня чуть выше локтя. А если я рубану его ребром по шее, это сойдет за «бьет — значит любит»? Спокойно, детка. Я приостановилась и, изобразив недоумение, повернулась к парню.
— Да?
— Вчера… На счет мяча. Ты прости, мы не хотели.
— То есть это не входит в часть приветственной встречи или типа того? Это хорошо, а то к нам подруга переводится, я уже думала посоветовать ей носить защитный шлем первый день.
Шутка была слабая, но я и так с трудом держалась. Впрочем, Томас, он же Беркут, все равно засмеялся.
— Слушай… Ты пойдешь на вечеринку к Думсдею сегодня вечером?
— Возможно. Если меня никаких опасностей в виде летающего спорт. инвентаря больше не поджидает.
— Не поджидает.
— Ты так уверен в этом? Или главная опасность академии — это ты? — Я вскинула бровь и перевесила перекинула рюкзак с одного плеча на другое. Раз уж Кейн сам меня нашел, то почему бы не выжать из этого пользу?
Парень оценивающе окинул меня взглядом с ног до головы:
— Знаешь, по-моему, этот титул перекочевал к тебе.
— Сочту за комплимент.
— Тогда еще один вдогонку: ты потрясающе выглядишь.
— Ты меня балуешь. С другой стороны, выдавать очевидный факт за комплимент — каждый дурак сможет.
— Ты только что назвала меня дураком?
— А что, здесь это под запретом? Полиция нравов уже выехала за мной? Или личная охрана Томаса Кейна подкараулит меня у выхода из здания?
— Ты знаешь мое имя? Я польщен.
— Сложно не заметить то, что нацарапано на каждой двери в женской уборной. — Хмыкнула я, едва удержавшись, чтобы не добавить, что только в туалете этому имени и место.
— Думаю, оно красуется не только там. — Ох, как же он себя любит! — Например, ты могла услышать его по телевизору. На любом канале.
— Смотрю только криминальную хронику по вечерам, думаешь, тебе стоит там появиться? — С деланным интересом спросила я. Он лишь с улыбкой покачал головой, будто принимая поражение.
— Я
забыл, как ты сказала, тебя зовут?— Не греши на память в столь юном возрасте. Ты не забыл. Я не говорила. И мне уже пора, так что пока. — Я развернулась, направляясь к застывшим у шкафчика Кота парням. Они во всю делали вид, что не следят за диалогом. Как и все в коридоре.
— Тогда я сам придумаю, как тебя называть! — Донесся идеальный голос певца мне вслед.
Я пожала плечами и, не разворачиваясь, махнула рукой в воздухе, дав «добро» на любые махинации с моим прозвищем. — До встречи вечером, Шот*! — Снова услышала я голос, разнесший на весь коридор академии stART мое новое прозвище, которое со скоростью света разлетится по языкам студентов и закрепится за мной в будущем. Шот? Мне подходит.
На первом уроке я откровенно зевала. На втором — выдерживала атаку сообщений от Лиз, которая во всю готовилась к вечеринке. Подготовка заключалась в примерке различных нарядов и бомбардировки меня фотографиями, которые я оценивала в нашей манере: от 1 до 10. Пока что ничего не набрало больше 8-ки нашей шкалы почета, но подруга искала идеал. Как она объяснила, это наша первая вечеринка после приезда и нас должны запомнить. По мне так нет ничего проще, хочешь, чтобы тебя запомнили на вечеринке кучи молодежи? Не пей и будь абсолютно трезв. Или хотя бы попытайся не наблевать в раковину, унитаз, горшок с цветами или бассейн. И ты явно будешь отличаться. Хотя бы здоровой печенью и присутствием мозга. Но вы не думайте, я не относилась к людям стиля ЗОЖ, к сожалению.
К концу учебного дня я успела познакомиться с двумя новыми преподавателями и решила, что всему педагогическому составу, а не только миссис Пэйн, можно смело ставить диагноз: фанатизм крайней стадии. Они безумно любили свои предметы и считали их единственно важными. Но, как я говорила, я не считала это проблемой, лучше так, чем класть огромный болт, верно? В противном случае пришлось бы умереть необразованной.
Наиболее я была впечатлена нашим классным — Мистером Оливером. Молодой преподаватель русской языка, литературы, риторики и, как оказалась, театрального искусства, вкладывал душу во все, что делал или говорил. Даже за мелом он послал одного из моих одноклассников как-то по-особенному. Думаю, Элизабет в него точно влюбиться. Ну, так, чтобы не терять форму.
На всякий случай я исподтишка сфоткала и его, отправляя подруге. В ответ мне пришел смайл с глазами-сердечками и вопрос «Что это за вкусняшка в галстуке?». Что и требовалось доказать.
*Шот (Shot) — общепринято переводится как «выстрел», также можно перевести как удар, бросок, выпад, колкость.
Элизабет
Пользуясь отсутствием Саманты, я включила на весь дом музыку и передвигалась под современную попсу. К сожалению, наши музыкальные вкусы с ней совпадали процентов на 30. Разве что ту кислоту, что зачастую играла в клубах, мы одинаково не переваривали и каждый раз проверяли уши друг друга на появление кровотечения. Наедине же мы неизменно устраивали битвы за плейлист. Например, в машине. Ах да, у нас же уже нет машины! Вспомнив, что стало с очаровательным, совершенно потрясающим ярко-желтым Chevrolet Camaro, я в очередной раз вздохнула.
Моя нерадивая подруга, в период отчаянного бунтарства и желания найти свою гибель, поспорила, что выиграет гонку на спорткарах и приложила к этому все усилия. Я даже сидела рядом, и в первом ряду наблюдала, как пейзаж за окном превращается в размытое пятно, а стрелка спидометра грозит выпрыгнуть на волю. Что сказать? За время прохождения этой трассы я успела повизжать, помолиться всем Богам, даже Ра и Перуну, проклясть подругу и вцепиться в подлокотники так, что там наверняка остались следы моих идеально отманикюренных ногтей. Почему я вообще в это полезла? Хороший вопрос! Наверное потому, что решила: лучшим подругам полагается и сдохнуть вместе. Простите: погибнуть.