Чтение онлайн

— Погоди… а как же… а чего ж делать-то?… ведь будет нашествие… ведь я же знаю… Ну, пророчество, грядущее же…

«Его уста сочатся ядом». Ядом убийственного сарказма.

— А ты, значит, во пророках. Может, тебя не Ванькой, а Иезекиилем звать-величать? Тебя сам Господь Бог вразумил? Показал тебе свиток кожаный? «И увидел я, и вот, рука простерта ко мне, и вот, в ней книжный свиток. И Он развернул его передо мною, и вот, свиток исписан был внутри и снаружи, и написано на нем: «плач, и стон, и горе»».

Я даже поперхнулся, прихлёбывая винцо из кубка.

Андрей

был в бешенстве. От того что на миг поверил. От того, что сразу понял — ничего сделать невозможно. От возникшего на мгновение ощущения собственного бессилия перед грядущей опасностью. От того что задумался, представил, почувствовал. Оттого, что сам, на минуточку, увидел мои картинки, соприкоснулся с моей душой. Что между нами на мгновение возникла паутинка… нет, не дружбы, не единомыслия, но понимания, со-чувствия. Общности. А такого, между светлым князем и душегубцем кровавым — быть не может! Никогда! Чтобы «душегубец» не говорил!

Ибо «понять» часто означает «простить». Тяжко посылать на плаху человека, с которым ты… «со-чувствуешь».

Тыча в мою сторону мечом, он кричал мне шёпотом:

— Ты! Ехидна злокозненная! Поклёпы гадские на Русь складываешь! Всяко слово — ядом змеиным течёт! Выкормыш, выползок сатанинский! Для смущения душ христианских посланный! Чтобы дух наш русский расточился аки пар утренний! Не бывать этому!

Я отставил в сторону свою пустую посуду и, встав на четвереньки, сходно, шёпотом, заорал ему на встречу:

— А ты — руби! Рубани мечом святым до по лысой-то головёнушке! Враз замолкнет глас, глас пророческий! Не будет у тебя нужды-заботушки! Тебе! Государю! Нахрен-то думати?! Жрать да спать — мозгов не надобно! Ты тут кто — князь русский или в плетне дреколье замшелое?! Коль нацепил корзно — изволь знать! Хоть убей — да выслушай! Изволь об Руси заботу иметь! Ты… б-б… братец…

Андрей, кажется, опешил от такого моего ответа. От напора моего отпора. Пару мгновений мы смотрели друг другу в глаза. Он — наклонившись ко мне навстречу со своего трона, странно изогнув спину, с чуть дрожащим, пускающим от этого зайчиков, мечом в руке. Я — стоя на коленях, почти на четвереньках, вытянувшись ему навстречу, с идиотским пустым кубком в руке.

Я сдался первым. Уселся на пятки, отвёл глаза, заговорил спокойно, миролюбиво:

— Зря ты на меня так, зря пророком ругаешь да насмехаешься. Мы все — пророки. Всяк, кому язык дан — грядущее предсказать может. Кто больше, кто меньше. И ты, Андрей, тоже… «во пророках».

— Чего?!

Надо помнить, что издевательская фраза соседей Иосифа Плотника: «Вот и Иисус во пророках» — здесь у всех на слуху.

«Издевательская» — ибо «пророков» в то время в Палестине было великое множество. Так называли наглых попрошаек, болтающих на религиозные темы, напрашивающихся на дармовое угощение и приворовывающих по мелочи. Бродяги-демагоги. А продолжение этой евангельской фразы: «Разве его сёстры не в жёнах у нас?» — станет апокрифом. Ибо предполагает, что Иосиф, не только плотничал, но и заделал Пресвятой Деве кучу детишек. Такое уравнивание голубя и еврея, хоть бы и частичное, в области их… воспроизводства — для христиан труднопереносимо.

Андрей снова убрал меч себе на колени, успокаивался, не поднимая на меня глаз, как-то усаживался по-удобнее. Однако моё наглое заявление о наличии у него пророческого дара, вновь вызвало приступ ярости.

Тут уж лучше показывать, чем рассказывать. Я поднял пустой кубок, заглянул в него. Как фокусник

покрутил, показывая Андрею со всех сторон пустую посудинку. Поднял на вытянутую руку перед собой.

— Ежели я его отпущу — чего будет?

Андрей несколько мгновений раздражённо рассматривал то — меня, то — этот оловянный стаканчик с ножкой. Запахнул полы шубы и зло сказал:

— Ха. Известно что — упадёт.

Я улыбнулся ему в лицо. И отпустил кубок. И он — упал.

— Вот, Андрейша, ныне и ты во пророках. Хоть и недалекое, несложное, но будущее — предсказывать можешь. Ты о «не-наступившем» молвил. Прорёк. И исполнилось по слову твоему. По твоему пророчеству. Упал.

Первый раз я увидел, как у Боголюбского отпадает челюсть. Он растерянно переводил взгляд с меня на стаканчик и обратно. Что упадёт — очевидно. Но ведь предсказал же! До падения. Или предсказание очевидного, но не наступившего — не предсказание? Но что такое «очевидное»? Что просто одному — сложно другому…

«Чукча залез на дерево, пилит сук на котором сидит. Мимо идёт геолог:

— Чукча! Упадёшь!

Допилил, упал.

— Ты, геолог, шаман, однако».

Момент растерянности от наглядности проявления собственного «пророческого дара», быстро сменился стандартной реакцией — приступом раздражения:

— Ты мне тут фокусы…!

— А вот теперь что будет?

Я снова поднял стаканчик и радостно посмотрел на Боголюбского.

— Да я ж сказал! Упадёт! Да что ты мне голову…!

Я отпустил стаканчик. Правой рукой. И подхватил его у земли. Левой.

— Не упал. Видишь? Предсказал, а не сбылось. Теперь ты, Андрейша — ложный пророк.

Кажется, он икнул.

Андрею, как это часто бывает у людей начальствующих, свойственно было при столкновении с чем-то непонятным, приходить в состояние раздражения. Ибо, как показывает повседневный опыт, почти все непонятности есть следствие бестолковости, лености да нерадивости подчинённых. Простейшее и эффективнейшее средство для разрешения таких коллизий и несуразностей — рявкнуть. Все с испугу забегают, напрягутся быстренько — и всё станет правильно.

Увы, с мной эта метода не работала. Не тот случай. «Забегать быстренько»… я как-то… не устремляюсь.

— Ты! Ты сам ложный пророк! Об мунгалах, об степняках твоих… О тебе сказано Иисусом: «Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные»!

— Значит, ты, брат, меня поберегись. Ибо в этом и есть моя мечта. «Хочу быть лжепророком!». Мечтаю. Вот, пророчествовал я о сыне твоём Изяславе. Говорил Манохе о смертельном ранении княжича в Бряхимовском бою. Не случилось. Что вы там сделали? В атаку какую не пустили парня? Гридней в охрану добавили? Просто ближникам пальчиком погрозили, чтобы те не спали? Что?

Андрей опустил взгляд, зло сопя пробормотал под нос:

— Кольчугу новую отдал. Покрепче… Но всё равно…!

— Что?! Что «всё равно»? Что его не убили?! Тебе — всё равно?!

Мы оба помолчали. Я так думаю, что Изяслава всё-равно бы не убили в Бряхимовском бою. И без моего пророчества. Но они же поверили! Какие-то меры предприняли! Молодцы! Парень — жив, пророчество — ложное. Что — радует.

Парадокс: радует — ложность.

Я перевёл дыхание. Жаль — горло промочить нечем. Но посторонних звать не будем. Продолжим. Просто — чуть спокойнее: